Шиворот-навыворот — рассказ Юрия Ермолаева

Всё летит вверх тормашками

Вова Чуркин лежал на тахте и, дожидаясь своего приятеля Васю Букина, с которым он обычно делал уроки, предавался приятным воспоминаниям. Вот он увидел на потолке две извилистые трещины, и они показались ему удивительно похожими на реки Сыр-Дарью и Аму-Дарью. За них Вова получил на прошлой неделе двойку, а сегодня исправил её на пятёрку. Это была его первая пятёрка по географии, и потому вместе с Вовой радовались все одноклассники. Но, конечно, больше всех был доволен он сам.

— Вот взялся за ум, посидел над учебником как следует, и, пожалуйста, пятёрочка в дневнике, — рассуждал Вова, — и Пончик молодец! По физкультуре четвёрку получил, стойку на брусьях сделал. Это ему, может, труднее, чем чемпиону мировой рекорд.

«Пончиком» Вова прозвал толстяка Васю Букина за то, что тот был удивительно румяный, словно поджаренный на сковородке.

«Теперь, как только арифметику исправим, сразу о наших планах ребятам скажем», — подумал Вова и чему-то хитро улыбнулся.

Но здесь его мысли прервал длинный, заливистый звонок. Пришёл Пончик. Он всегда так звонил: нажмёт кнопку звонка и не отпускает долго-долго, пока не откроют. Войдя в комнату, Пончик молча сел на стул и посмотрел на Вову необычным для него, хмурым, как осенний день, взглядом.

— Ты что же опаздываешь? — строго спросил Вова, указывая на часы. — Нам завтра арифметику исправлять, а ты...

— Стоит ли? — трагическим голосом спросил Вася и, вместо того чтобы раскрыть свой толстый, как и он сам, портфель, пихнул его ногой под стул. Вася имел привычку носить в портфеле все учебники сразу, независимо от того, какие ему были нужны.

— Как это «стоит ли»? — опешил Вова. — А наш с тобой план? Для чего же мы все дни старались?

— Зря старались, — мрачно изрёк Пончик.

Вова в недоумении уставился на него.

— Как — зря? Ты что?!

За всё время их дружбы Вася ещё ни разу не возражал ему. И вдруг такой тон. Но вытянуть что-либо из Пончика было не так просто. В противоположность Вове, он не любил много говорить, особенно когда был расстроен. Однако на этот раз Вова так свирепо взглянул на него, что Пончик не выдержал и сказал довольно длинную для него фразу:

— Завтра к нам в класс придёт новичок-двоечник и сорвёт все наши планы.

— Какой новичок? Откуда ты взял? — удивился Вова.

— Сам слышал, — ответил Вася.

— Кто тебе сказал о нём?

— Его мать нашей Елене Максимовне сказала.

— А ты откуда знаешь?

— Вошёл в учительскую и услышал.

— Что же ты услышал? — начал сердиться Вова. — Говори всё.

— Всё и сказал, — отрезал Вася, — завтра он придёт.

— А откуда ты взял, что он двоечник?

— Мать его говорила.

— Что говорила?

— Что её Феденька слабый.

— И всё?

— Сказала, что он много пропустил.

— А ещё что?

— Просила прикрепить его к кому-нибудь.

— Какой ужас! — неожиданно услышали мальчики тоненький возглас.

Они обернулись и увидели одноклассницу Раю Соркину. У этой девочки было удивительное чутьё — приходить всегда в самый разгар событий.

— Ты тоже про новичка слышала? — спросил её Вова.

Про новичка Рая ничего не слышала. Но она ужасно не любила признаваться в том, что чего-то не знает, разве только по необходимости у доски. И потому тут же уверенно сказала:

— А как же! Все о нём говорят. Прогульщик и драчун. Девочек за косы дёргает, мальчишкам подножки ставит, носы разбивает...

— А верно, что у него двоек много? — спросил Вова.

Рая закатила к потолку свои огромные зелёные глаза:

— И не спрашивай! Весь дневник исписан. То замечание, то двойка, то двойка, то замечание... Одуреть можно!

— А ты, трещотка, не врёшь? — перебил её Вова.

Рая поджала и без того узенькие губы и сделала вид, что обиделась.

— От тебя, Чуркин, только и слышишь оскорбления!

Но мальчикам было уже не до неё.

— Что же это получается? — окончательно расстроился Вова. — Мы с тобой, Пончик, из-за ученья ни сна, ни отдыха не знаем. Вторую неделю, точно древнегреческие рабы надрываемся. А придёт этот двоечник и всё нам сорвёт!

— Конечно, сорвёт, — подтвердил Вася.

— Как же мы всем отрядом к Платону Ивановичу пойдём, если у нас в классе опять двойки будут?

— К какому Платону Ивановичу? — забыв обиду, насторожилась Рая.

— А тебе какое дело?! — накинулся на неё Вова. — Ты зачем пришла? Кто тебя звал?

— Пожалуйста, могу и уйти, — фыркнула Рая, — ты думаешь, я просто так пришла? От нечего делать? А вот и нет! Я, может, сказать тебе прибежала, что сегодня в Доме культуры кино будет. А теперь, за твоё отношение, даже не скажу, какой фильм покажут. Сиди тут и зубри, древний грек! — Рая показала мальчикам язык и, довольная своим мщением, скрылась.

— Нет уж, больше я ничего зубрить не буду! — твёрдо сказал Вова. Он был человек настроения и потому отличался ужасным непостоянством в своих решениях. Убрав учебники в портфель, Вова сказал Пончику: — Пошли в кино.

— Пошли, — обрадовался Вася.

Быстро надев пальто, друзья побежали в Дом культуры.

За уроки в этот вечер они так и не сели.

Лицом к лицу

На следующее утро по дороге в школу Вова сказал Васе:

— Знаешь что, Пончик, я на уроки не пойду. Пусть лучше у меня в журнале стоит «НБ», чем двойка. — И он зашагал к сараю Васиной бабушки Алевтины Матвеевны. Этот сарай был тайным штабом двух друзей.

«Не был», конечно, лучше двойки», — мысленно согласился Пончик и пошёл за Вовой.

Сарай был заперт большим амбарным замком. Но это нисколько не смутило мальчиков. Они забирались в него обычно с задней стороны, где у сарая без всякого труда отнимались две доски. Откинув их, нужно было лечь животом на землю и по-пластунски подтянуться. Вова, высокий и худой, проскальзывал в сарай мгновенно, точно ящерка. А неповоротливому Пончику приходилось изрядно попотеть. Но с помощью Вовы, который уже был в сарае и изо всех сил тянул Васю к себе, Пончик преодолевал этот нелёгкий для него путь довольно быстро.

Быть таинственными обитателями запертого сарая мальчикам очень нравилось. Но сидеть в нём только для того, чтобы их никто не увидел, пока в школе идут уроки, было, конечно, не весело. Да и зябко. На дворе-то конец февраля. Вася, как забрался на козлы для пилки дров, так и не слезал с них уже, наверное, часа два. Сидел нахохлившись, точно воробей на морозе. Зато непоседливый Вова то и дело менял места. С кованного железом сундука перелез на опрокинутую бочку. С неё — на пружинный матрац. А потом пристроился смотреть во двор через выбитый в доске сучок. Так всё-таки время шло скорее.

Сначала во дворе, кроме отдельных прохожих, никого не было. Но вдруг послышался шум, и в ворота въехал грузовик, нагруженный мебелью.

— У вашего подъезда остановился, — сообщил Вова Васе, — наверное, новые жильцы в квартиру майора авиации переезжают. Майор в другой город уехал. Он мне сам говорил. Интересно, кто вместо него жить будет? Из кабины какой-то мальчишка вылез... твоя бабушка из подъезда вышла. С шофёром разговаривает.

— И что ей нужно? — заволновался Вася.

— Ой! — вдруг вскрикнул Вова. — Она сюда идёт.

Мальчики заметались по сараю.

— Обнаружит, — решил Вова, пригнувшись за опрокинутой бочкой, — лезем вон за тот ящик. Да не сопи ты! — шипел он на Пончика, устраиваясь на новом месте.

А снаружи Васина бабушка уже гремела ключами.

— Может, не заметит, — с надеждой прошептал Вася и чихнул.

— Ты в уме?! — побледнел Вова. — Зажми нос и не дыши.

Дверь сарайчика со скрипом отворилась, и в нём сразу стало так светло, что у ребят даже зарябило в глазах.

— Видите, сколько свободного места, — сказала кому-то Васина бабушка, — ставьте свои вещи куда хотите.

— Большое вам спасибо, — ответил бабушке мужской голос, и Вове с Васей показалось, что они уже где-то слышали его.

Мальчики даже переглянулись.

— Пожалуйста, пожалуйста, — ответила мужчине Васина бабушка, — вот ключи.

— Федя! — крикнул знакомый голос. — Вези сюда свой велосипед.

Услышав удаляющиеся шаги, Вова осторожно выглянул из-за ящика и ахнул:

— Пончик, это же он!

— Кто? — спросил Вася.

— Платон Иванович.

— Не может быть?! — Вася тоже высунулся и посмотрел на дорожку, которая была видна в открытую дверь сарая.

— Он! — подтвердил Вася.

— Вот неприятность! — приуныл Вова. — Так бы мы его больше знать не знали. Не пришли — и дело с концом. А теперь каждый день видеться будем.

— И зачем только мы пошли на эту стройку!.. — огорчённо сказал Пончик.

Неписаный договор

Всему виной был вальс «Дунайские волны». Дней десять назад Вова с Васей услышали его, проходя мимо стройки жилого дома в конце их улицы. Музыка доносилась из окон второго этажа.

— Посмотрим, кто играет, — предложил Вова, — может, к строителям артисты приехали.

Мальчики вошли в подъезд, и Вова осторожно приоткрыл дверь. В большой, почти пустой комнате стоял длинный стол, а перед ним несколько скамеек. На ближней к ребятам скамье сидели трое рабочих в ватниках. Самый молодой играл на аккордеоне. Увидев Вову и Васю, он подмигнул им как давно знакомым:

— Заходите, орлы, гостями будете. Вы временем богаты?

— Как это? — не понял Вова.

Рабочий поставил аккордеон на скамейку и подошёл к ребятам.

— Нашей бригаде сегодня будут вручать переходящее знамя, — сказал он, — и надо нам лозунг написать. Вот такого содержания. — Рабочий протянул Вове смятый клочок бумаги.

— «Строительство ведут бригады отличного качества», — прочитал Вова.

— Я бы сам написал, — продолжал рабочий, — да ничего не получается. Руки у меня к такой ювелирной работе не приспособлены. А вам это проще простого. Ну так как, орлы, напишете?

Вася незаметно дёрнул Вову за рукав: «Пошли, мол, отсюда скорее». Но Вова уже загорелся предложением рабочего. Разве не приятно, если на стройке будет висеть лозунг, написанный его руками? Ещё как приятно-то!

— Какой может быть разговор! — солидно заявил Вова. — Напишем.

— Вот за это спасибо! — обрадовался рабочий и позвал ребят в соседнюю комнату.

Тут на столе стояла банка белил с утонувшей в них кисточкой, а на скамейке была разостлана и приколота кнопками красная материя.

— Вот вам орудия производства. Творите! — сказал рабочий. — А как напишите, крикнете меня. Зовусь я Платоном Ивановичем. — И, выходя из комнаты, Платон Иванович прихватил с собой разом три скамейки.

Вова извлёк из банки кисточку, вытер её бумагой и принялся писать лозунг. Вася, нахмурившись, сел против него на стул и стал ждать. Написав первую букву, Вова потряс уставшей рукой и сказал Пончику:

— Нечего белоручкой сидеть. Давай так: одну букву пишу я, другую — ты. Тогда мы скорее управимся.

— Почерк у нас разный, — попробовал отказаться Вася, — я влево буквы клоню, а ты вправо. Ничего не выйдет.

— А может, ещё красивее получится, — возразил Вова. — Вон, Кукрыниксы втроём рисуют, и то получается. На, пиши. — И он вручил Васе кисть.

Написали мальчики первое слово и даже глазам не поверили — так оно хорошо получилось.

— А ты писать не хотел, — засмеялся Вова, — так бы мы всю жизнь не узнали, какие у нас способности. Мы же с тобой художники Чурбуксы!

Стали Чурбуксы писать дальше — ещё лучше получилось. Но последнее слово — «качество» — чуть не испортило всю работу.

Вывел Вова букву «Ч» и передал кисть Васе. Тот обмакнул кисть в банку и провёл по материи жирную прямую черту, а немного отступя, начал проводить другую, такую же.

— Стой! — схватил его за руку Вова. — Ты что пишешь?

— Как — что? «И», — ответил Пончик.

— Эх, ты — «И»! — передразнил Вова. — Тут «Е» нужно.

— Как «Е»? — удивился Пончик. — Разве «качество», а не «качиство»? Ведь «чистый», а не «честый».

— Мало ли что — «чистый», а надо «Е». В записке-то что написано?

— Тут почерк неразборчивый, не поймёшь, — сказал Вася.

— Доставай словарь! — приказал Вова. — Зря, что ли, ты каждый день все книжки с собой носишь.

Пончик достал из портфеля орфографический словарик.

— «Е» надо писать! — воскликнул Вова, найдя нужное слово. — Видишь — «качество». Грамматика у тебя, Пончик, не на высоте.

— Да ведь и ты не отличник, — проворчал Вася, берясь за кисть.

— Ладно уж, — примирительно сказал Вова, — отдыхай! Я сам допишу.

Минут через десять лозунг был готов. Мальчики пошли в соседнюю комнату за Платоном Ивановичем. Здесь рабочие готовили помещение к собранию. Сдвигали столы, расставляли рядами скамейки.

— Ну как, орлы, написали? — спросил ребят Платон Иванович.

— Всё готово, — отрапортовал Вова.

— А ты, Платон, оказывается, и с пионерией дружбу водишь, — посмотрев на Вову с Васей, сказал пожилой рабочий, — смену нам растишь.

— Вы над какой школой шефствуете? — спросил у рабочих Вова.

— Ни над какой, — улыбнулся Платон Иванович, — вот дядя Митрий решил, что над вашей.

— А можно мы всем отрядом вам помогать станем? — вдруг загорелся новой затеей Вова.

— Можно, — согласился Платон Иванович.

А пожилой дядя Митрий поинтересовался:

— У вас с ученьем и дисциплиной порядок?

— Не совсем, — признался Вова.

— Тогда не пойдёт, — сказал Платон Иванович, переглянувшись с рабочими, — бригады на стройке отличного качества, и помощники наши отставать не должны.

— Мы подтянемся, честное слово, подтянемся! — с жаром заговорил Вова. — Вы только других ребят не берите.

— Ладно, — пообещал Платон Иванович.

— Мы дней через десять придём, — сказал Вова, — только двойки исправим.

— Считай, что договорились. — И Платон Иванович крепко пожал руки Вове и Васе.

С этого дня приятели и взялись за ученье.

Кроме них, в пятом «Б» ненадёжных учеников не было. Потому мальчики решили так: пока про стройку никому ни слова. А как только исправят двойки, всё расскажут ребятам.

Все эти дни после каждой хорошей отметки Вова и Вася подолгу мечтали о том, как они приведут свой отряд на стройку, как станут помогать лучшей в их городе бригаде каменщиков и как об их отряде юных строителей напишут в районной газете. Может быть, даже поместят снимок. Вову и Васю фотограф, конечно, посадит в центре. Ведь это они всё придумали и подтянулись в ученье.

И вот, когда Вове с Васей осталось исправить только одну арифметику и всё было бы в порядке, в их класс приняли новичка-двоечника. Разве не обидно? Мало того: ещё и Платон Иванович соседом стал. Теперь от него не скроешься...

Потрясающая неожиданность

Что же делать?

Сидя в сарае и скрываясь ото всех, такой вопрос решить, конечно, не легко. Да и в сарае обстановка стала напряжённой. Не успели приятели отдышаться, как пришлось опять нырнуть за своё укрытие: незнакомый Федя вкатил в сарай велосипед «Орлёнок». Удивительно дотошный человек оказался этот мальчик! Сначала он прислонил своего «Орлёнка» к ящику, за которым спрятались Вова с Васей. Потом приподнял и поставил его на ящик. Но почему-то и это место его не устроило. Он забрался на ящик и попытался опустить велосипед за него. Вова почувствовал на своей спине велосипедное колесо и, не выдержав, приподнялся.

— Тебе что, места мало? Совсем задавил!

Незнакомый мальчик испуганно отскочил в сторону и, зацепившись за что-то, упал на старый матрац. Пружины матраца жалобно завизжали, и Федя скрылся на мгновение в облаке пыли. Когда пыль осела, он увидел в сарае уже не одного, а двух мальчиков.

— Сколько вас тут? — спросил Федя.

— Тесс... — Вова поднёс палец к губам. — Мы изучаем жизнь крыс, в школе поручили.

— Это, наверное, очень интересно? — доверчиво спросил Федя.

— Ещё как! — сказал Вова. — А то стали бы мы торчать тут в темноте.

— И в пыли, — добавил Вася и опять чихнул.

Все трое рассмеялись и оглядели друг друга. Незнакомый Федя был чуть повыше Пончика и, пожалуй, на столько же ниже Вовы. Лицо у него было круглое, добродушное, с большими оттопыренными ушами и курносым носом. Он очень походил на Платона Ивановича. Наверное, был его братом.

— На новую квартиру переезжаешь? — любезно спросил Вова.

— Угу, — кивнул головой Федя, — старшему брату ордер выдали.

— Значит, соседи будем, — улыбнулся Вова, — тебя Федей зовут?

— Федей, — подтвердил мальчик, — Ромашкин я, Фёдор Иванович.

— Скажи ты, уж Иванович, — добродушно засмеялся Вова и протянул Феде руку. — Чуркин Володя, а он Букин Василий, или Пончик, потому что он сдобный и румяный.

— Будет тебе! — нахмурился Вася и, чтобы переменить неприятный для него разговор, спросил Федю: — Ты в каком классе учишься?

— В пятом, — ответил тот, — я теперь буду в третью городскую школу ходить. Чтоб ближе.

От неожиданности Вова с Васей даже привстали. Пятый класс, их школа, и зовут нового знакомого Федей. Значит, перед ними новичок-двоечник...

Экзамен в сарае

Первый пришёл в себя Вова:

— Вот что, Фёдор... Иванович, — строго сказал он, — пока мы тут крыс дожидались, — уроки делали. У нас одна задачка не получилась. Может, решишь?

— Некогда мне... вещи таскать надо, — смущённо отказался Федя, — если потом...

Вова и Вася понимающе посмотрели друг на друга.

— Знаем мы эти отговорки, — ухмыльнулся Вова, — с математикой, по-моему, всё ясно. Может, у него и по другим предметам такое же положение. — И он снова спросил Федю: — Ну-ка, скажи, в каком году родился Гай Юлий Цезарь?

— Что вы мне экзамен устроили? — удивился Федя.

— А то и устроили, что ты в нашем классе учиться будешь, — не выдержал Вова, — а в нашем классе теперь ни одного неуспевающего быть не должно.

— Это почему же?

— Много знать будешь — скоро состаришься. Отвечай лучше, в каком году Гай Цезарь родился?

Хотел Федя ответить, а не помнит. Бывает же так: и когда первый военный поход Цезаря был знает, и в каком году он к власти пришёл. А вот когда родился — забыл.

— Кажется, в сто пятом, — неуверенно сказал Федя.

— Правильно? — спросил Вася у Вовы.

— Сейчас проверим. — Вова принялся листать учебник истории.

— Экзаменуете, а сами шпаргалкой пользуетесь, — засмеялся Федя.

— Ты не очень-то! — рассердился Вова. — Небось сам подсказки любишь, уши-то торчком растут. А хочешь, я тебе без шпаргалки такой вопрос задам, что сразу в калошу сядешь.

— Ну?! — задиристо протянул Федя.

— Вот тебе и «ну»! — усмехнулся Вова, хитро прищурившись. — Ответь, какой знаменитый шахматист во время игры вместо сахара положил в чай пешку, которую выиграл у противника?

— Это в школе не проходят, — сказал Федя.

— Опять отговорки! — обрадовался Вова. — Отказываешься отвечать?

— Почему отказываюсь? Это сделал Алёхин во время турнира на звание чемпиона мира, — к изумлению двух друзей ответил Федя, — а ты знаешь, с кем он играл тогда?

— С кем играл? — пробормотал сражённый Вова, но всё же выкрутился: — Я, если хочешь знать, имею привычку запоминать только победителей!

— Федя! — донёсся со двора голос Платона Ивановича. — Что же ты застрял?

Вова схватил Федю за рукав пальто и предупредил:

— Мы здесь ещё немного посидим, нам надо. А если кто увидит, — будто с тобой вошли. Понял?

— Ладно, — сказал Федя и, поправив съехавший с досок матрац, вышел из сарая.

— Может, он не такой трудный двоечник, — глядя вслед Феде, предположил Вася, — вон как в шахматах разбирается.

— В этом-то и беда, — вздохнул Вова. — Чтоб такие подробности знать, представляешь, сколько читать надо. Я-то про эту пешку от Женьки Мешалкина узнал, а Федя — из книг. А ведь на чтение время нужно. Где его взять? Ясно, не от гуляния отрывает, а от уроков. Вот где собака зарыта! — высказал своё мнение Вова. — Вот мы с тобой увлекались в прошлом году драмкружком и сразу двоек нахватали. Хорошо, нас больше к репетициям не допустили, а его кто к шахматам не допустит? Сам себе хозяин. Нет, видно, Федька совсем на брата не похож. Брат бригадой отличного качества руководит, а Федька двойки получает.

— Из-за одного человека вся наша идея гибнет, — вздохнул Пончик.

— Почему — гибнет?! — вдруг рассердился Вова. — Вот я поставлю ему сейчас условие: хочет в нашем классе учиться — пусть подтягивается, а не хочет подтягиваться — пусть в другой класс идёт. В «А» или «В». А то ишь какой барин нашёлся! Все из-за него страдать должны.

— Если Федя подтянется, Платон Иванович знаешь как рад будет. Он же ему брат, — сказал Пончик.

— Заставим подтянуться! — решительно заявил Вова.

И как только Федя снова появился в сарае со старой этажеркой в руках, Вова сказал ему:

— Вот что, Ромашкин, надо нам обсудить с тобой один важный вопрос.

— Ладно, я только ещё за ящиком сбегаю, — сказал Федя и уже в дверях, обернувшись, спросил: — У тебя шахматы есть?

— А что? — насторожился Вова.

— Нашёл сейчас в «Огоньке» интересную задачу: мат в три хода. А свои я ещё со старой квартиры не привёз. Дашь?

— Ты только посмотри, Пончик, на этого человека! — воскликнул Вова. — Уроки он не подумал спросить, а шахматы ему подавай! — И Вова обратился к Феде: — Ты что, забыл, в каком классе учиться будешь?

— Почему — забыл? — пожал плечами Федя. — В пятом «Б».

— Сам ты «пятый «Б»! — вспылил Вова. — Ты будешь учиться в классе, где... — он хотел сказать «где нет отстающих», но передумал и, запнувшись, договорил: — где все ребята стараются учиться как можно лучше.

— Очень хорошо, — сказал Федя.

— Ещё бы плохо! — фыркнул Вова. — И тебе надо стараться.

— Я буду, — покорно согласился Федя.

— «Буду» — это, брат, время будущее, — разошёлся Вова, — а ты как с вещами освободишься, приходи в тридцать шестую квартиру заниматься. Ясно?

— Приду, — кивнул головой Федя.

— Сейчас сколько времени? — по-деловому спросил Вова.

— Второй час.

— Ух ты! — одновременно ахнули Вова с Васей и подумали: «Пересидели мы тут, уроки-то давно кончились».

— Ладно, чтоб ты скорее управился, мы поможем, — принял решение Вова, — всё равно вы нам всех крыс разогнали. Пошли к машине.

Но едва Вова с Васей переступили порог сарая, как бросились обратно: во дворе у Вовиного подъезда стояла Рая Соркина.

— Чего вы? — удивился Федя.

— Тесс! — зашипел на него Вова и, забившись в самую глубину сарая, проговорил оттуда: — Ты той девчонке, что у подъезда стоит, про нас не говори. Слышишь? Даже если спрашивать будет. Скажи, я человек новый и ничего знать не знаю.

— Ладно, — откликнулся Федя и на всякий случай прикрыл у сарая дверь.

Посторонний человек

Увидев Федю, Рая тотчас поманила его к себе.

«Что ей надо?» — удивился Федя. Ведь он совсем не знал эту девочку.

Рая не стала дожидаться, пока Федя подойдёт к ней, и сама подбежала к сараю.

— Вот хорошо, что я тебя увидела, — сказала она, оглядев незнакомого мальчика, и важно добавила: — Мне нужно посоветоваться именно с таким человеком, как ты.

— Как я? — ещё больше удивился Федя. — Разве ты меня знаешь?

— Вот это и хорошо, что не знаю, — улыбнулась Рая. — Мне здесь все ребята знакомы. И все они заинтересованные лица, потому и посоветоваться не с кем. А ты человек посторонний. Незаинтересованный. Как раз такой мне и нужен. — Рая изо всех сил сжала губы и на мгновение задумалась. Так она придавала своему лицу таинственное выражение. — Я узнала потрясающую новость, — немного помолчав, сообщила она Феде шёпотом, — с ума можно сойти! И никак не могу решить, кому первому сказать её: председателю совета отряда Оксане или ребятам.

— А что за новость? — спросил Федя.

— Может, раньше всех Женьке сказать, — воскликнула Рая, — он у нас — стенгазета. Женька ни за что не простит, если позже других узнает. Вот положение!

— Да что сказать-то? — нетерпеливо спросил Федя. Раино предисловие заинтересовало его.

— Ты даже представить себе не можешь, что случилось! — сказала Рая и для большего эффекта опять загадочно помолчала.

А обстановка в сарае накалилась уже до предела. Вову с Васей отделяла от Раи всего лишь дощатая стена. Но они были в настоящей западне. Если выбежать и прервать Райку — значит, тут же разоблачить себя перед Федей. А не останавливать её тоже было опасно. Ещё неизвестно, что Райка настрекочет сейчас. Пока приятели решали, как им поступить, Рая успела сообщить Феде, что сегодня к ним в класс должен был прийти новичок, но он почему-то не пришёл, наверное, не успел ещё переехать и что её одноклассники Вова с Васей сказали ей, какой новичок двоечник и драчун.

— Вовка ужас как напугал меня! — продолжала трещать Рая. — Девчонкам, говорит, от новичка житья не будет: всем носы расквасит и косы оборвёт. А двоек у него в дневнике точно опят на гнилом пеньке. Видимо-невидимо!

После этих слов Раи Вова заметался по сараю, как затравленный в джунглях тигр.

— Ну, когда я ей это говорил, когда?! — вцепившись в Пончика, шипел он. — Это она нам сказала. Она, а не я!

— Отстань! — вырвался Пончик. — Слушай лучше, что она ещё наговорит.

— Я после этого, конечно, заволновалась и рассказала о новичке ребятам, — продолжала Рая. — Все сразу всполошились, побежали к нашей классной руководительнице в учительскую. А у неё сегодня уроки только во вторую смену. Все и ушли домой. А у меня репетиция была. Мы к весенним каникулам пьесу «Красный галстук» готовим. Отрепетировалась я, вышла из школы, а навстречу Елена Максимовна. Представляешь, как мне повезло. Одуреть можно! Я ей всё про новичка и выложила. А Елена Максимовна удивилась ужасно и сказала: «Откуда ты это взяла? Федя Ромашкин (так новенького зовут, — объяснила Рая Феде) совсем не драчун и учится хорошо. Почти отличник. Он, правда, много пропустил, потому что во второй четверти болел воспалением лёгких. Но уже всё успел подогнать». Вот что мне Елена Максимовна сказала. — Тут Рая перевела дыхание и звонко рассмеялась. — И откуда Вовка придумал такое? Вот уж не знала, что он болтун!

Услышав, как Рая назвала его, Вовка даже кулаками по пружинному матрацу забарабанил.

— Трещотка противная! Ну, что я ей болтал, что? — процедил он сквозь зубы.

— Да помолчи ты! — взмолился Пончик. — Из-за тебя ничего не слышно.

А Рая уже советовалась с Федей.

— Как ты думаешь, на кого такое сообщение больше всего эффект произведёт?

— Больше всего произвело на меня, — откровенно признался Федя.

— На тебя? — удивилась Рая. — Да ты-то тут при чём?

— При том, что этот новенький — я!

— Ты?! — Райкины глаза так и прыгнули на самые краешки век. — Вот это да! Ты новичок? А я тебе всё рассказываю. Ну знаешь... — У Раи перехватило дыхание. — Это настоящая ситуация... то есть нет... эта... как её... сенсация. Побегу расскажу девочкам, что у нас с тобой получилось. Одуреть можно!

Рая сорвалась с места и наскочила на Платона Ивановича.

— Извините, будьте здоровы! — пробормотала она и побежала со двора так быстро, точно её испугали.

— Федя, ты уж завтра с новыми товарищами познакомишься, а сейчас нам с матерью помоги, — сказал Платон Иванович и увёл Федю в дом.

Вова не мог больше сдерживать себя и, как только за Федей хлопнула дверь подъезда, накинулся на Пончика:

— Как же это ты? Ничего толком не узнал, а наговорил, ну прямо чистая Райка!

— И ты бы так подумал, — мрачно пробубнил Вася. — Ведь мать его русским языком сказала: «Феденька мой слабый». Чего ж ещё?

— Слабый-то, оказывается, здоровьем, а не в ученье!

— Этого я не слышал, — возразил Вася.

Вова махнул рукой и сел на пыльный пружинный матрац. Как всё-таки неудобно перед Федей!..

Всё в порядке

Посидев немного молча, Вова вдруг вскочил и, убедившись, что во дворе никого нет, крикнул Васе:

— Бежим!

— Куда? — поднимаясь, спросил Пончик.

— В ЖЭК!

Вася удивился: зачем это Вове понадобилось домоуправление? Но спрашивать не стал. Он чувствовал себя виноватым и перед Вовой и перед новеньким. Нехорошо всё-таки получилось: не успел человек в школу прийти, а про него уже всякие небылицы сочинили. И, главное, он теперь уверен, что всё это они с Вовой придумали. Вот положение!

В ЖЭКе Вова спросил у пожилой секретарши:

— Скажите, пожалуйста, телефон у майора Глебова, который в сорок третьей квартире жил, не отключили?

— А он тебе зачем понадобился? — спросила секретарша, подозрительно глядя на Вову из-за больших роговых очков.

Вова кивнул на Пончика.

— Хотим нового жильца с приездом поздравить. Сами же на собрании говорили, чтоб мы росли вежливыми и предупредительными.

— Ишь ты, какие «поздравители» нашлись! — добродушно усмехнулась секретарша.

Она сняла со шкафа толстую, как полный орфографический словарь, книгу, полистала её и назвала Вове нужный номер телефона.

— Спасибо! — поблагодарил Вова и, подмигнув Пончику, кивнул на дверь. «Поздравители» тотчас убежали.

В магазине «Овощи — фрукты», который занимал первый этаж соседнего дома, Вова разменял десять копеек на пять двухкопеечных монет, и мальчики побежали к телефону-автомату.

Устроившись вместе с Пончиком в телефонной будке, Вова опустил в щёлку автомата две копейки и, внимательно следя за диском, набрал номер, который назвала ему секретарша ЖЭКа. В трубке что-то щёлкнуло. Вова побледнел и торопливо проговорил:

— Это Платон Иванович? Здравствуйте, Платон Иванович! Поздравляем вас с новосельем... Кто поздравляет? — Вова на секунду запнулся, но тут же ответил: — Ваши будущие помощники, которые вам лозунг писали, помните?.. Мы уже два предмета исправили. Одна арифметика осталась... А как же? Обязательно исправим. Теперь у нас хороший учитель есть. Мы ему покажем всё, что прошли, а он с нами задачки порешает... Кто учитель-то? Ваш брат Федя. Мы ж соседи стали, и он в нашем классе учиться будет. Так что на стройку придём с пополнением.

— Буду ждать, — донеслось из трубки. — Вы арифметику сдавайте, а мы новый дом жильцам сдавать будем. Как, орлы, по пятёрке получим?

— Для нас, Платон Иванович, и четвёрка сейчас отличная отметка, — робко возразил Вова.

— Четвёрку мы обязательно получим, — расхрабрившись, подтвердил в трубку Пончик.

На этом они и договорились.