Помешали - рассказ Юрия Ермолаева

Прошлой осенью я стал чемпионом школы по бегу: быстрее всех пробежал стометровку. Меня тут же сфотографировали для дружинной стенгазеты, и с тех пор на всех собраниях совета физкультуры произносили моё имя. А Федя Анохин, наш физорг, стал даже называть меня не Вовкой Зубом, как раньше, а Владимиром Зубовым! Где встретит, обязательно громко, так, чтобы все окружающие слышали, крикнет:

— Физкультпривет рекордсмену Владимиру Зубову! Ну, рекордсмен, как дела?

Хоть и заставлял меня Федя краснеть, а всё равно было очень приятно: девчонки из других классов пялили на меня глаза, точно на какую-нибудь знаменитость, вроде певца Леонида Утёсова или фокусника Кио.

Так продолжалось до самой весны. А весной пришёл я, как говорится, в один прекрасный день в школу и вижу: висит в вестибюле объявление о предстоящем спортивном соревновании. Читаю объявление и радуюсь: здорово у меня получилось. Я ведь ещё ничего не знал о соревновании, а график тренировок себе уже составил. Вот он, в портфеле лежит! Завтра же начну по нему заниматься.

Тут как раз пришёл Федя Анохин и на весь вестибюль закричал:

— А, наш рекордсмен здесь! Смотри, Зубов, вся дружина на тебя надеется.

— Можешь не беспокоиться, — подмигнул я Феде и показал ему расписание тренировок.

— Молодец! — похвалил он и стал читать моё расписание. — Значит, так: «Утром до школы — разминка и пробежка, после школы — пробежка и упражнения на перекладине. После приготовления уроков — упражнения на перекладине и пробежка. Перед вечерним чаем — контрольный пробег. Перед сном — анализ ошибок и закрепление успехов».

Я ждал от Феди похвалы, а он, кончив читать график моих тренировок, покачал головой и так на меня посмотрел, точно я перед ним в чём-то провинился. После этого Федя потрогал мой лоб и, усмехнувшись, спросил:

— Ты, Зуб, в своём уме? «Перед школой, после школы, перед сном, после сна...» Тьфу ты, даже запутался... Разве можно столько тренироваться?

— А ты как думаешь? — рассердился я. — Даже в книге «Лёгкая атлетика» чёрным по белому написано: «Успех приходит только после упорного труда».

— Верно, — согласился Федя, — но ведь ты...

— Да чего ты меня учишь! — вскипел я. — Сам на соревнованиях чуть ли не последнее место занял, а учишь!

Этим я здорово поддел Федю. Он даже растерялся. Не знал, что мне ответить. А потом с дрожью в голосе сморозил какую-то глупость, сказал, что он не курица и яиц не несёт, но, несмотря на это, в их вкусе всё-таки разбирается лучше курицы.

— При чём здесь курица? Ха-ха-ха! — нарочно громко рассмеялся я и пошёл в раздевалку.

А смущённый Федя стал что-то говорить моим дружкам Гоше Петрову и Саше Тапкину, кивая в мою сторону.

«Пусть, — думаю, — говорит что хочет. В конце концов бежать-то мне, а не ему».

На другой день я начал готовиться к соревнованиям — тренироваться по новому графику. Утром сделал разминку и побегал. После школы поработал на перекладине и опять побегал. Потом выучил уроки и снова вышел во двор на тренировку. Смотрю — на брёвнах сидят Гоша Петров и Саша Тапкин и о чём-то шепчутся.

«Пусть, — думаю, — шепчутся. Главное, не мешали бы тренироваться». Я сделал разминку и побежал по дорожке мимо них. Вдруг Саша с Гошей спрыгнули с брёвен, подбежали ко мне и стали наперебой давать советы:

— Стой! Не беги! — надрывался Саша Тапкин. — Ты неправильно дышишь. Сначала нужно сделать вдох, а потом выдох.

— Вот чудак! — усмехнулся я. — Так ведь перед выдохом я что-то вдохнул. Ты просто подбежал, когда я уже сделал вдох. Не вдыхать же мне подряд два раза.

Я снова побежал. Но меня тут же нагнал Гоша Петров и, вытащив из своего кармана булку, принялся на бегу тыкать ей мне в щёку.

— На, кусни, подкрепись! — пыхтел он. — В телевизоре показывали, как кормят велосипедистов во время соревнований. Тебе тоже нужно подкрепиться.

— Отстань, — шипел я, — не мешай! Я только что обедал.

— Всё равно подкрепись, — не отступали Гоша с Сашей, — ты сегодня третий раз тренируешься.

Ну, что я мог сделать? Пришлось прекратить тренировку и уйти домой. Решил всё наверстать завтра. Но назавтра повторилось то же самое. Саша с Гошей не мешали мне тренироваться только утром и после школы. Всё остальное время они продолжали выкидывать свои фокусы. Едва я соберусь выйти на вечернюю пробежку, как ко мне обязательно придёт Гоша или Саша. И всякий раз с неотложным делом. Гоша попросил отвезти на работу его отцу какую-то записку. Сам он должен был сидеть дома с младшим братишкой. А Саша Тапкин вдруг ни с того ни с сего сделал меня своим художественным консультантом и, выпуская очередной сатирический листок «Крапива», подолгу советовался со мной. На третий вечер терпение моё лопнуло, и я его прогнал.

После Саши зачастила ко мне Аня Пунина.

Всё просила задачки объяснять. Я просто поражался, почему Светлана Андреевна считает её сообразительной. Иной раз Аня самого пустякового примера целый час не понимала.

А накануне соревнований вот что произошло у нас. Только я собрался на вечернюю тренировку — звонок. Открываю — в дверях Аня, расстроенная, даже бант у косы развязался.

— Объясни мне, пожалуйста, задачку, — попросила она.

— Сейчас не могу, — отвечаю я, — должен тренироваться. Завтра соревнование.

— Значит, мне завтра двойку получать?

— Почему — двойку? Сходи к кому-нибудь ещё. Что, на мне свет клином сошёлся? — рассердился я и пошёл к выходу.

Аня в слёзы. Вот ведь какие девчонки противные. Ничего понять не хотят!

Махнул я рукой, стал ей задачу объяснять. А она, то ли от волнения, то ли ещё почему, ничего не понимает. Сто раз одно и то же переспрашивает. Часа через полтора доползли мы до конца.

— Переписывай! — сказал я Ане и раскрыл её тетрадь, которая в задачнике лежала. А в тетради — меня даже в жар бросило! — эта самая задачка, над которой мы столько бились, уже решена.

Аня краснее варёного рака стала, а я сразу всё понял.

— Это, — говорю, — вас Федька Анохин подговорил, чтоб самому чемпионом стать. Эх, вы! А ещё друзья!

Аня опять в слёзы.

— Глупый ты, — говорит, — глупый, ничего не понимаешь.

Это я-то глупый? Задачки ей решаю, политику их вредную раскусил, и глупый!

— Уходи, — говорю, — от меня с глаз долой. И завтра в школе с кем-нибудь местом поменяйся. Не хочу тебя впереди себя видеть. Ясно? — И, чтобы она поскорее ушла, лёг на диван и к стене повернулся. Постояла Аня, повсхлипывала и ушла. Очень я в тот вечер расстроился. Ну и друзья у меня!

Но перед соревнованиями взял себя в руки и постарался ни о чём не думать. Хотя, откровенно говоря, с такими тренировками я уже не надеялся занять даже второе место. Однако, как ни странно, на беговой дорожке я чувствовал себя легко и к финишу опять пришёл первым. Даже превысил свой прошлый результат.

Все бросились меня поздравлять. Подбежали, конечно, Гоша с Сашей. И Аня тут как тут. Посмотрел я на них и решил всё сказать ребятам.

— Если бы не эта троица, — говорю, — я бы ещё скорее прибежал.

Все засмеялись, а физорг Федя глупо сострил:

— Если бы не они, ты бы сегодня замыкающим был.

— Это почему же? — обиделся я.

— Перетренировался бы, — ответил Федя, — разве ты не помнишь, что в книге «Лёгкая атлетика» написано: «Перетренировка ведёт к поражению». Или ты ещё не дочитал до этого?

Все опять засмеялись, а я растерялся и стал похож не на победителя, а на мокрую курицу. Даже отрядный фотограф Петя Добкин отказался меня фотографировать.

Снял он меня немного погодя, когда я пришёл в себя и уже смог улыбнуться моим друзьям.