Три копухи, рассказ Артюховой Н.

Ребята! — сказала Евгения Николаевна, подходя к окну. — Смотрите, сколько снегу во дворе! Сегодня нам работы много. Кончайте скорее завтракать, пойдемте расчищать дорожки и делать гору. Берите лопатки... Ну, кто скорее соберется?
— Я!
— Я!
— Я!
Ребята живо оделись и веселой гурьбой выбежали во двор.
В комнате остались трое: Володя, Боря и Лида. Володя допивал молоко, Лида зашнуровывала теплые башмаки, Боря все собирался надевать рейтузы, а пока сидел на стуле у самой двери, поджав под себя ноги.
Спешат, спешат! Все время куда-то спешат! — недовольно сказал Володя. — А куда спешат — неизвестно! — Он отхлебнул еще немного молока и задумался.
— И всегда Евгения Николаевна торопит: кто скорее соберется да кто скорее сделает... — поддержала Володю Лида, лениво шнуруя башмаки.
— Скорее сделать легко, — заметил Боря, — а вот вы попробуйте медленнее! — Медленнее меня никто ничего не делает, — сказала Лида.
— Не хвастай, голубушка! — Володя широко открыл глаза. — Один раз я так медленно пил молоко, что оно у меня в чашке прокисло, свернулось. Получилась простокваша. Я насыпал туда сахару и стал есть ложкой.
— Это что! — сказал Боря. — Вот я один раз так долго сидел не шевелясь — все собирался рейтузы надевать, — так долго сидел, что паук от моей головы к потолку большую паутину сплел и пять мух успел поймать, пока я сдвинулся с места!
— Ну что ж, ничего особенного! — воскликнула Лида. — Главная копуха все-таки я! Один раз я так долго обувалась, так долго ботинки зашнуровывала, так долго, уж так долго... Встала, а ботинки-то жмут! Стоять не могу!
— Почему? — спросил Боря.
— Потому что, пока обувалась, я выросла, и ботинки мне стали малы. Пришлось покупать новые. Конечно, я — главная копуха!
Стукнула дверь. Веселые голоса в передней: — Володя! Боря! Лида! Где вы?
— Идите сюда.
— Смотрите, какую мы гору сделали!
— Берите санки! Идите кататься!
— Кататься? — крикнула Лида. — Стойте, стойте. Я первая прокачусь, меня подождите!
Ботинки зашнуровались сами: раз, два, и готово. Лида даже не успела из них вырасти.
Молоко само влилось Володе в рот и даже не успело прокиснуть.
Если бы в комнате и оказался какой-нибудь паучок и нацелился приладить паутинку к Бориной макушке — бедняга только бы ахнул: Бориной макушки уже не было в комнате!
— Я первая!
— Меня скорей прокатите!
Три копухи, расталкивая ребят, выбежали во двор, а главная копуха — Лида — летела впереди всех.