Морозко - сказка Афанасьева А.Н. (Курск)

У мачехи была падчерица да родная дочка; родная что ни сделает, за все ее гладят по головке да приговаривают: «Умница!» А падчерица как ни угождает — ничем не угодит, все не так, все худо; а надо правду сказать, девочка была золото, в хороших руках она бы как сыр в масле купалась, а у мачехи каждый день слезами умывалась.
Что делать? Ветер хоть пошумит да затихнет, а старая баба расходится — не скоро уймется, все будет придумывать да зубы чесать. И придумала мачеха падчерицу со двора согнать: «Вези, вези, старик, ее куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали, чтобы мои уши об ней не слыхали; да не вози к родным в теплую хату, а во чисто поле на трескун-мороз!»
Старик затужил, заплакал; однако посадил дочку на сани, хотел прикрыть попонкой — и то побоялся; повез бездомную во чисто поле, свалил на сугроб, перекрестил, а сам поскорее домой, чтоб глаза не видали дочерниной смерти.

Осталась бедненькая, трясется и тихонько молитву творит. Приходит Мороз, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает:
— Девушка, девушка, я Мороз — красный нос!
— Добро пожаловать, Мороз; знать, Бог тебя принес по мою душу грешную.
Мороз хотел ее тукнуть (стукнуть, пришибить) и заморозить; но полюбились ему ее умные речи, жаль стало! Бросил он ей шубу. Оделась она в шубу, подожмала ножки, сидит.
Опять пришел Мороз — красный нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает:
— Девушка, девушка, я Мороз — красный нос!
— Добро пожаловать, Мороз; знать, Бог тебя принес по мою душу грешную.
Мороз пришел совсем не по душу, он принес красной девушке сундук высокий да тяжелый, полный всякого приданого. Уселась она в шубочке на сундучке, такая веселенькая, такая хорошенькая! Опять пришел Мороз — красный нос, попрыгивает-поскакивает, на красную девушку поглядывает. Она его приветила, а он ей подарил платье, шитое и серебром, и золотом. Надела она и стала какая красавица, какая нарядница! Сидит и песенки попевает.

А мачеха по ней поминки справляет; напекла блинов:
— Ступай, муж, вези хоронить свою дочь.
Старик поехал. А собачка под столом:
— Тяв, тяв! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину женихи не берут!
— Молчи, дура! На блин, скажи: «Старухину дочь женихи возьмут, а стариковой одни косточки привезут!»
Собачка съела блин да опять:
— Тяв, тяв! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину женихи не берут!
Старуха и блины давала, и била ее, а собачка все свое:
— Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину женихи не возьмут!

Скрипнули ворота, растворилися двери, несут сундук высокий, тяжелый, идет падчерица — панья паньей сияет! Мачеха глянула — и руки врозь!
— Старик, старик, запрягай других лошадей, вези мою дочь поскорей! Посади на то же поле, на то же место.
Повез старик на то же поле, посадил на то же место. Пришел и Мороз — красный нос, поглядел на свою гостью, попрыгал-поскакал, а хороших речей не дождал; рассердился, хватил ее и убил.
— Старик, ступай, мою дочь привези, лихих коней запряги, да саней не повали, да сундук не оброни!
А собачка под столом:
— Тяв, тяв! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной в мешке косточки везут!
— Не ври! На пирог, скажи: «Старухину в злате, в серебре везут!»
Растворились ворота, старуха выбежала встреть (встречать) дочь, да вместо ее обняла холодное тело. Заплакала, заголосила, да поздно!

Записано в Курской губ.