Морозко - сказка Афанасьева А.Н. (Новгород)

Жили-были старик да старуха. У старика со старухою было три дочери. Старшую дочь, Марфушу, старуха не любила, рано будила и всю работу на нее свалила. Девушка скотину поила-кормила, дрова и водицу в избу носила, печку топила, избу мела и все убирала еще до свету.
Но старуха и тут была недовольна и на Марфушу ворчала: «Экая ленивица, экая неряха! И голик-то не у места, и сорно-то в избе». Девушка молчала и плакала; она всячески старалась мачехе угодить и дочерям ее услужить. Но сестры, глядя на мать, Марфушу во всем обижали, с нею вздорили и плакать заставляли: то им и любо было! Сами они поздно вставали, приготовленной водицей умывались и за работу садились только после обеда.
Вот девицы росли да росли и стали невестами. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Старику жалко было старшей дочери, да не знал он, чем пособить горю. Сам был тихоньким, старуха — ворчунья, а дочки ее — ленивицы и упрямицы.

Вот старики стали думу думать: старик — как бы дочерей пристроить, а старуха — как бы старшую с рук сбыть. Однажды старуха и говорит: «Завтра встань, старик, пораньше, запряги кобылу в дровни да поезжай с Марфуткой. А ты, Марфутка, собери свое добро в коробейку да накинь чистую рубаху: завтра поедешь в гости!»
Добрая Марфуша рада была, что увезут ее в гости. Поутру рано встала, умылась, Богу помолилась, все собрала, сама нарядилась и была девка — хоть куда невеста! А дело-то было зимою, и на дворе стоял трескучий мороз.

Старик наутро запряг кобылу в дровни, подвел к крыльцу. Нарубил хлеба себе и дочери. А старуха подала в блюде щей и сказала: «Увези Марфутку к жениху, прямо в бор, к той большой сосне, что на пригорке стоит, и тут отдай Марфутку за Морозка. Ведь жених-то красавец и богач! Смотри-ка, сколько у него добра: все елки и березы в пуху, а сам он богатырь!»
Старик молча уложил пожитки, велел дочери накинуть теплую шубку и пустился в дорогу.

Долго ли ехал, скоро ли приехал — забравшись в глушь, остановился и велел дочери слезать. Поставил под огромной сосной коробейку и сказал: «Сиди и жди жениха, да смотри — принимай ласковее». А после заворотил лошадь — и домой.
Девушка сидит да дрожит, озноб ее пробрал. Вдруг слышит: невдалеке Морозко на елке потрескивает, с елки на елку поскакивает да пощелкивает. Очутился он и на той сосне, под которой девица сидит, и сверху ей говорит:
— Тепло ли тебе, девица?
— Тепло, тепло, батюшка-Морозушко!
Морозко стал ниже спускаться, больше потрескивать и пощелкивать:
— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?
— Тепло, Морозушко! Тепло, батюшка!
Мороз еще сильнее затрещал и девице сказал:
— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, лапушка?
Девица чуть слышно сказала:
— Ой, тепло, голубчик Морозушко!
Тут Морозко сжалился за ее доброту и кротость, окутал девицу теплыми шубами и отогрел одеялами.

Старуха наутро мужу говорит: «Поезжай, старик, проведай молодых!»
Подъехавши к дочери, старик нашел ее живой и здоровой: на ней шуба хорошая, фата дорогая и короб с богатыми подарками. Не говоря ни слова, старик сложил все на воз, сел с дочерью и поехал домой. Приехали, и девица поклонилась мачехе. Старуха изумилась, как увидела девку живую, новую шубу и короб подарков.

Вот спустя немного старуха говорит старику: «Увези-ка и моих дочерей к жениху, он их еще не так одарит!»
Вот поутру рано старуха деток своих накормила, в путь отпустила. Старик тем же путем оставил девок под сосною. Наши девицы сидят в шубах, а им все равно зябко. Стали они между собой вздорить, друг на друга ворчать да зазывать жениха.
Морозко все ближе да ближе; наконец очутился на сосне над девицами и говорит:
— Тепло ли вам, девицы? Тепло ли вам, красные?
— Ой, Морозко, больно студёно! Мы замерзли!
Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать:
— Тепло ли вам, девицы? Тепло ли вам, красные?
— Что ты спрашиваешь? У нас руки и ноги отмерзли!
Морозко еще ниже спустился и спросил:
— Тепло ли вам, девицы?
— Убирайся! Совсем нас заморозил!
Не понравились Морозку их грубость да упрямство. Заморозил он их слегка, напугал, да и отправил с ветром домой на саночках — без подарков и без нарядов, чтобы уму-разуму научились.

Прибежали ленивые дочки домой, дрожат, плачут, мачехе жалуются. Поняла старуха, что за капризы и грубость Морозко их проучил. С тех пор дочки стали добрыми, трудолюбивыми и вежливыми.
Вскоре к Марфуше присватался хороший человек, свадебку сыграли, и стали они жить да быть, добра наживать, а лиха не поминать.
Я на свадьбе был, мед-пиво пил, по усу текло, да в рот не попало.

Оригинал записан в Никольском уезде Новгородской губ. Ред. Мирсказок.рус