Самойлов Давид

Давид Самойлов: последний классик с осколком в руке

В современной России часто можно услышать, как застолье или казачий хор затягивает пронзительную песню «Когда мы были на войне...». Многие искренне считают ее старинной, народной. Трудно представить более парадоксальную ситуацию: текст этой «истинно казачьей» песни написал Давид Самуилович Кауфман — столичный интеллигент еврейского происхождения, сын главного венеролога Московской области.

В этом кроется весь Давид Самойлов — поэт удивительной судьбы, умевший писать так глубоко и подлинно, что его слова теряли авторство и растворялись в народной памяти.

Поколение, ушедшее в снег

Самойлов принадлежал к самому трагическому поколению советских людей — мальчикам 1920 года рождения. Из тех, кто ушел на фронт, вернулись единицы.

До войны он был блестящим студентом элитного МИФЛИ, сидел за одной партой с будущими звездами литературы, спорил о Блоке и Пастернаке. А затем началась война. Из-за слабого здоровья он не прошел на финскую, но в Великую Отечественную добился отправки на передовую. Самойлов не отсиживался в штабах: он был пулеметчиком, служил в моторазведроте, ходил в рукопашные, где получил тяжелое осколочное ранение в руку.

Интересный факт: В отличие от многих поэтов-современников, Самойлов почти не писал стихов в окопах. Пока другие публиковали в армейских газетах звонкие марши, он накапливал тишину. Осмысление придет позже — и выльется в чеканящие строки его главного шедевра «Сороковые, роковые...».

Синдром позднего дебюта

Вернувшись из Берлина с орденом Красной Звезды, Самойлов не спешил надевать лавры героя-поэта. Взяв псевдоним в честь отца (Самуил — Самойлов), он на долгие годы скрылся за маской переводчика. Он блестяще переводил албанскую, венгерскую, польскую поэзию, писал детские радиоспектакли (один только «Слоненок пошел учиться» стал классикой).

Свою первую книгу стихов «Ближние страны» он выпустил лишь в 1958 году, в возрасте 38 лет. Для русской поэзии, где гении часто сгорали до тридцати, это был невероятно поздний, но оттого абсолютно зрелый старт.

Моцарт и Сальери русской рифмы

Творчество Самойлова — это уникальный мост между золотым веком Пушкина и советской послевоенной реальностью. В его стихах не было надрыва или политической повестки, зато была кристальная ясность и легкая ирония.

Он сочетал в себе интуитивного творца и дотошного ученого. Основные грани его наследия:

• Историческая оптика: Самойлов обожал смотреть на современность через призму прошлого. В стихотворении «Пестель, Поэт и Анна» он мастерски сталкивает живого, легкомысленного Пушкина с суровым декабристом, рассуждая о свободе творчества и политике.

• Научный подход: В 1973 году он выпустил монументальный труд «Книга о русской рифме». Оказалось, что тонкий лирик — еще и глубочайший исследователь стихосложения, разложивший магию поэзии на математические формулы.

• Военная память: Он писал о войне без лишней крови и пафоса, показывая ее через быт, усталость и безвозвратную потерю юности.

Пярну: балтийский эпилог

К середине 1970-х годов Самойлов устал от московских литературных интриг. Он сделал необычный для успешного советского писателя шаг — уехал в эстонский городок Пярну.

Там, среди сосен, холодного моря и дюн, прошли его последние 15 лет. В Эстонии он стал местной легендой: прогуливался по пляжу, переводил эстонских поэтов, много шутил и писал свои самые философские, прозрачные сборники («Залив», «Голоса за холмами»).

Давид Самойлов умер 23 февраля 1990 года. Он ушел буквально за кулисами театра, сразу после своего выступления на вечере, посвященном Борису Пастернаку. Идеальная, хотя и трагичная смерть для человека, всю жизнь служившего великой русской литературе.