Поутру царь клич кличет: «Кто в третьем этаже мою дочь Милолику-царевну с разлету на коне поцелует, за того отдам ее замуж». Старшие братья сбираются смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов да набью галок – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил три конские волоса и закричал: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой». Бежит сивка-бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился: сделался такой молодец, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул и понесся; его конь бежит, земля дрожит; горы, долы хвостом застилает, пни, колоды промеж ног пускает. Через один этаж перескакал, через два – нет, и уехал назад.

Братья приходят домой, дурак на полатях лежит; говорят ему: «Ах, дурак! Что ты не пошел с нами? Какой там молодец приезжал – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать!» – «Не я ли, дурак?» – «Да где тебе такого коня достать! Утри прежде под носом-то!»
На другое утро старшие братья сбираются к царю смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами; вчера приезжал хорош молодец, нынче еще лучше приедет!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов, набью галок и принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился, сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через два этажа перескакал, через третий – нет; воротился назад, пустил своего коня в зеленые заповедные луга, а сам пришел домой, лег на печи.

Братья приходят: «Ах, дурак, что ты не пошел с нами? Вчера приезжал хорош молодец, а нынче еще лучше; и где эта красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Эх, дурак дурацкое и говорит! Где тебе этакой красоты достать, где тебе этакого коня взять? Знай на печи лежи…» – «Ну, не я, так авось завтра узнаете».
На третье утро сбираются умные братья к царю смотреть: «Пойдем, дурак, с нами; нынче он ее поцелует». – «Нет, не хочу; я в поле пойду, кузов возьму, набью галок, домой принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы и закричал громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое ушко влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через все три этажа перескакал, царскую дочь в уста поцеловал, а она его золотым перстнем ударила в лоб.

Воротился дурак назад, пустил своего доброго коня в заповедные луга, а сам пришел домой, завязал голову платком, лег на полати. Братья приходят: «Ах, дурак! Те два раза молодцы приезжали, а нынче еще лучше; и где этакая красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Ну, дурак, дурацкое и орет! Где тебе этакой красоты достать?» Дурак развязал платок, всю избу осветил. Спрашивают его братья: «Где ты этакой красоты доставал?» – «Где бы ни было, да достал! А вы всё не верили; вот вам и дурак!»

На другой день царь делает пир на весь православный мир, приказал сзывать во дворец и бояр, и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых: царевна-де станет выбирать своего нареченного жениха. Умные братья сбираются к царю на обед; дурак завязал голову тряпицею и говорит им: «Теперь хоть не зовите меня, я и сам пойду». Пришел дурак в царские чертоги и забился за печку. Вот царевна обносит всех вином, жениха выбирает, а царь за ней следом ходит. Всех обнесла, глянула за печку и увидала дурака; у него голова тряпицей завязана, по лицу слюни да сопли текут. Вывела его Милолика-царевна, утерла платком, поцеловала и говорит: «Государь батюшка! Вот мой суженый». Видит царь, что жених нашелся; хоть дурак, а делать нечего – царское слово закон! И сейчас же приказал обвенчать их. У царя известное дело – ни пиво варить, ни вино курить; живо свадьбу справили.

У того царя было два зятя, дурак стал третий. Один раз призывает он своих умных зятьев и говорит таково слово: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую я вам велю: есть в степи уточка золотые перышки; нельзя ли ее достать мне?» Велел оседлать им добрых коней и ехать за уточкою. Дурак услыхал и стал просить: «А мне, батюшка, дай хоть водовозницу». Дал ему царь шелудивую лошаденку; он сел на нее верхом, к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял хвост в зубы, погоняет ладонями по бедрам: «Но, но, собачье мясо!» Выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал с нее шкуру и закричал: «Эй, слетайтесь, галки, карги (ворона) и сороки! Вот вам батюшка корму прислал». Налетели галки, карги и сороки и съели все мясо, а дурак зовет сивку-бурку: «Стань передо мной, как лист перед травой».
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; дурак влез в левое ушко – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. Добыл утку золотые перышки, раскинул шатер, сам в шатре сидит; а возле уточка ходит. Наехали на него умные зятья, спрашивают: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». Отвечает дурак: «В вашу пору – братец вам». – «А что, братец, продаешь уточку золотые перышки?» – «Нет, она не продажная, а заветная». – «А сколько завету?» – «С правой руки по мизинцу». Отрезали по мизинцу с правой руки и отдали дураку; он в карман положил. Приехали зятья домой, полегли спать; царь с царицею ходят да слушают, что зятья говорят. Один говорит жене: «Тише, руку мне развередила». Другой говорит: «Ох, больно! Рука болит».

Поутру царь призывает к себе умных зятьев: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи свинка золотая щетинка с двенадцатью поросятами; достаньте мне ее». Приказал оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Дурак выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру: «Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вам царь корму прислал». Слетелись галки, карги и сороки и расклевали все мясо. Дурак вызвал сивку-бурку, вещую каурку, добыл свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, свинка около ходит. Наехали умные зятья: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». – «В вашу пору – братец вам». – «Это твоя свинка золотая щетинка?» – «Моя». – «Продай нам ее; что возьмешь?» – «Не продажная, а заветная». – «Сколько завету?» – «С ноги и по пальцу». Отрезали с ноги по пальцу, отдали дураку и взяли свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.

Наутро призывает царь своих умных зятьев, приказывает им: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи кобыла золотогривая с двенадцатью жеребятами; нельзя ли достать ее?» – «Можно, батюшка!» Приказал царь оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Сел он к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял в зубы хвост, ладонями погоняет; умные зятья над ним смеются. Выехал дурак в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру: «Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал». Слетелись галки, карги и сороки и поклевали все мясо. Тут закричал дурак громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой».
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. «Надо, – говорит, – добыть кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами». Отвечает ему сивка-бурка, вещая каурка: «Прежние задачи были ребячьи, а это дело трудное! Возьми с собой три прута медных, три прута железных и три оловянных; станет за мною кобылица по горам, по долам гоняться, приустанет и упадет наземь; в то время не плошай, садись на нее и бей промеж ушей всеми девятью прутьями, пока на мелкие части изломаются: разве тогда покоришь ты кобылицу златогривую». Сказано – сделано; добыл дурак кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, кобылица к столбу привязана. Наехали умные зятья, спрашивают: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». – «В вашу пору молодец – братец вам». – «Что, братец, твоя кобыла к столбу привязана?» – «Моя». – «Продай нам». – «Не продажная, а заветная». – «А сколько завету?» – «Из спины по ремню». Вот умные зятья жались-жались и согласились; дурак вырезал у них по ремню из спины и положил в карман, а им отдал кобылицу с двенадцатью жеребятами.

На другой день сбирает царь пир пировать; все сошлись. Дурак вынул из кармана отрезанные пальцы и ремни и говорит: «Вот это – уточка золотые перышки, вот это свинка золотая щетинка, а вот это – кобылица золотогривая с двенадцатью жеребятами!» – «Что ты бредишь, дурак?» – спрашивает его царь, а он в ответ: «Государь батюшка, прикажи-ка умным зятьям перчатки с рук снять». Сняли они перчатки: на правых руках мизинцев нет. «Это я с них по пальцу взял за уточку золотые перышки», – говорит дурак; приложил отрезанные пальцы на старые места – они вдруг приросли и зажили. «Сними, батюшка, с умных зятьев сапоги». Сняли с них сапоги – и на ногах не хватает по пальцу. «Это я с них взял за свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами». Приложил к ногам отрезанные пальцы – вмиг приросли и зажили. «Батюшка, сними с них сорочки». Сняли сорочки, у обоих зятьев из спины по ремню вырезано. «Это я с них взял за кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами». Приложил те ремни на старые места – они приросли к спинам и зажили. «Теперь, – говорит дурак, – прикажи, батюшка, коляску заложить».

Заложили коляску, сели и поехали в чистое поле. Дурак прижег-припалил три конские волоса и крикнул громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой». Конь бежит, земля дрожит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит, прибежал и стал как вкопанный. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! С того времени жил он со своей женою по-царски, ездил в коляске, пиры задавал; на тех пирах и я бывал, мед-вино пивал; сколько ни пил – только усы обмочил!

Записано П. И. Якушкиным, место записи неизвестно. Текст заимствован Афанасьевым из рукописного собрания П. В. Киреевского.

Слышите?
— Кряк! Кряк!
А знаете, кто это крякает? Это крякает знаменитый утёнок Тим. Вы когда-нибудь слыхали о нём? Наверное, слыхали.
Кто же не знает Тима! О его приключениях можно написать целую книгу.
У Тима три сестры и три брата, но все они — обык­новенные утята, а Тим особенный.

Вы только посмотрите на него. Правда, можно подумать, что Тим — самый главный во дворе?

Однажды Тим вышел за ворота, посмотрел направо, посмотрел налево и побежал в поле.

— Эй, Тим! — забеспокоилась Мама-Утка. — Не отходи от меня так далеко.
— Ничего, мама! — крикнул Тим. — Я скоро вернусь! — И побежал дальше.
Через несколько шагов Тим вдруг остановился. Он увидел в траве какую-то странную вещь. Это была старая печная труба, внутри вся чёрная от сажи. Ну, ко­нечно, Тиму нужно было в неё заглянуть.
— Да это настоящий тоннель! — обрадовался Тим. — Вот хорошо! А я буду паровоз!

Тим протиснулся в трубу и сразу весь перепачкался в саже. Чем дальше лез Тим, тем он становился всё чернее и чернее. Видите, каким он вылез из трубы: даже клюв стал чёрным.
Мама-Утка не знала, что Тим полез в трубу. Мама-Утка думала, что Тим смирно идёт сзади. Вдруг она обернулась.

— Караул! Спасите!..— завопила Мама-Утка и бросилась к своим утятам. — Бежим! Скорее! За нами гонится какое-то страшилище. Мама-Утка и утята побежали. Они мчались изо всех сил, а Тим бежал за ними вдогонку и кричал:
— Подождите! Подождите! Это я — Тим!
Но Мама-Утка и утята не слышали Тима. Они бежали по траве, громко крякали, падали, поднимались и снова бежали.

Вот и пруд.

— Прыгайте в воду! — скомандовала Мама-Утка. — Наверное, страшилище не умеет плавать!
Утята попрыгали в воду, и Мама-Утка за ними.

А Тим? Тим тоже добежал до пруда и тоже прыгнул в воду. Он нырнул на дно и забулькал, как лягушка.
Но вот Тим поднялся на поверхность воды.

Он опять стал жёлтеньким.
Мама-Утка осторожно поглядела по сторонам.
— Он ушёл! Мы спасены! Тим, ты тоже здесь?
— Да, да, мама, — крякнул Тим. — Это я прогнал страшилище. Не бойтесь! Я не дам вас в обиду.
— Молодец, Тим! — хором закричали утята. — Какой ты умный и храбрый!
— Ну, не очень-то хвалите его, — проворчала Мама-Утка. — Это ему вредно. А теперь — хвосты вверх, головы прямо, — плывите за мной.
И они пошли домой — Мама-Утка впереди, утята позади, а за утятами — гордый и счастливый Тим.

На другое утро Тим сидел на берегу пруда и грелся на солнышке. Вдруг видит — по дороге идёт человек с корзинкой. «Куда он идёт? — подумал Тим. — Пойду-ка я за ним».
Человек подошёл к речке, вынул из корзинки мешок и швырнул его в воду!

Только человек ушёл, Тим сейчас же прыг в воду — и подплыл к мешку. Мешок был завязан и тихонько пищал.
«Странно, — подумал Тим, — я никогда не слыхал, чтобы мешки пищали». Он потянул мешок за верёвочку и вытащил его на берег.

— Мяу, — пискнул мешок.
— Ой! — удивился Тим и отпрыгнул в сторону.
— Мяу, мяу! — пискнул мешок.
— Да там кто-то есть, — сказал Тим.
Он потянул за верёвочку. Мешок раскрылся, и из мешка вылез худой, мокрый, дрожащий от холода чёрный котёнок.

— Мяу, — сказал он. — Спасибо, утёнок. Ты избавил меня от смерти. Кто ты?
— Знаменитый Тим, — гордо ответил утёнок. — А ты кто?
— А я Черныш. Хозяин говорит, что я обжора, что на меня не напасёшься молока. Вот он и решил меня утопить, но ты меня спас. Только куда же я теперь пойду?
— Пойдём со мной, — сказал Тим. — Ты будешь жить у нас во дворе. У нас во дворе много еды. Только, пожалуйста, отряхнись сначала, а то ты похож на мокрую курицу.
Черныш отряхнулся так, что вся трава кругом стала мокрой.
— Я готов.

И Тим гордо повёл Черныша за собой. Он привёл его во двор. Во дворе их встретили корова Роза, козёл Буль и гусыня Тилли. Тим рассказал им печальную историю Черныша.
— Какой злой хозяин! — сказал козёл Буль.
— Бедный Черныш, — вздохнула гусыня Тилли. — Ну ничего, теперь ты будешь жить у нас. — А кто попробует его обидеть, то будет иметь дело со мной! — крикнул Тим и так распушил свои жёлтые перья, что сразу стал вдвое больше.
— Никто тебя не обидит, Черныш, не бойся! — закричали все. Только кот Снежок ничего не сказал. Это был белый хозяйский кот. Он важно подошёл к своей мисочке и стал лакать молоко. Черныш посмотрел на мисочку и жалобно мяукнул. Ведь он ещё ничего не ел с утра. Но Снежок даже не посмотрел на Черныша и стал лакать ещё быстрее. Тим испугался, что Снежок выпьет всё молоко. — Эй, Снежок! — закричал Тим. — Оставь немножко Чернышу!

Но Снежок продолжал лакать, как будто не слышал.
— Я так голоден, — мяукал Черныш. — А Снежок всё лакал и лакал.
— Подожди же, — прошипел Тим. — Я тебя накажу за жадность.

Он побежал в тёмный угол. А в тёмном углу на паутине висел большой, мохнатый, чёрный паук. Тим знал, что Снежок до смерти боится пауков.
Тим схватил паука и побежал прямо к Снежку.

— Помогите! Паук! — заорал Снежок и бросился бежать.
Он бежал со всех ног. Вот он завернул за угол и влетел в кухню. Куда бы спрятаться? Скорей, скорей, кухонный шкаф открыт! Снежок прыгнул в шкаф. Загремела посуда, посыпалась мука, упала щётка… Снежок забился в тёмный уголок и свернулся там комочком, дрожа от страха.
А Тим во дворе покатывался со смеху.

— Иди обедать, Черныш. Снежок теперь не скоро вернётся.
Черныш подбежал к мисочке. Как вкусно! В одну минуту он вылакал всё молоко. А теперь надо умыться. Черныш лизнул переднюю лапку и вытер ею усы. Потом опять лизнул лапку и вымыл щёки, потом опять лизнул и вымыл уши. Он был очень чистоплотный котёнок!

— Спасибо, Тим, — сказал Черныш, когда кончил умываться, — ты настоящий друг. Сначала ты спас меня от смерти, а теперь от голода.
— Пустяки, — ответил Тим, — стоит ли об этом говорить.
В это время Мама-Утка бегала по двору и искала Тима. Никто не знал, где он. Один только Снежок мог бы сказать, где Тим, но Снежок сидел в тёмном шкафу и дрожал от страха.
— Я так волнуюсь, — говорила Мама-Утка, — я видела за воротами лисицу. Я так боюсь, что она утащит Тима. Ведь он всегда бегает один.

Возле кухни Тим встретился с кроликом Лоппи и курицей Пенни.
— Будь осторожен, — зашептали они. — За воротами видели лисицу. Смотри, как бы она тебя не съела.
Тим испугался.
— Мама! — закричал он. — Где ты? Я хочу к тебе! Но Мама-Утка была на другом конце двора и ничего не слыхала.
«Что делать? — думал Тим. — Куда бежать?» Вдруг он увидел корзинку. Она стояла возле кухон­ной двери. Это была круглая плетёная корзинка с плотной крышкой. Кухарка всегда ходила с ней на ры­нок.

— Вот хорошо, — обрадовался Тим. — Тут уж лисица меня не найдёт. Он поднял крышку и влез в корзинку. Внутри было темно и пахло чем-то вкусным. На дне лежал большой кусок колбасы.
«Пусть теперь лисица меня поищет!» — думал Тим.
Он уселся поудобнее и тихонько засмеялся. А лисица выглянула из-за угла и увидела корзинку.

— Нюф-нюф-нюф! — потянула она воздух носом. — Пахнет утёнком. Вот хорошо! Отнесу-ка я эту корзинку моим лисятам. То-то они обрадуются. Будет у нас на обед утиный суп.
Лисица выбежала из-за угла: уши торчком, хвост трубой, лапами топ-топ-топ, носом нюф-нюф-нюф, а глазами так и водит по сторонам — не идёт ли кухарка.
«Ох уж эта кухарка! В прошлый раз она швырнула в меня щёткой. Как бы она не увидела меня сейчас», — подумала лисица и поглядела вокруг. Но во дворе не было никого. Лисица прокралась тихонько вдоль стены, продела лапу в ручку корзинки и спокойно пошла, как будто несла провизию с рынка.

Лисица думала, что её никто не видел, но она ошиблась. Черныш сидел за углом и видел всё. Он слышал, как бедный Тим, надрываясь, крякал в корзинке:
— Помогите! Помогите!
— Я спасу тебя, Тим! — закричал Черныш. Он заметался по двору. Хоть бы встретить кого-нибудь! И как назло — никого, весь двор пустой. Что делать?
Черныш бросился к Маме-Утке.
— Скорее, скорее! — закричал Черныш. — Лисица унесла Тима!

— Какой ужас! — заплакала Мама-Утка. — Бедный мой сыночек! Что мне делать? Где лисица?
— Вон она! Видите — там, далеко в поле? — показал Черныш.
— Вижу! — закричала Мама-Утка. — Я её догоню. Бежим!
— Нет, нам не догнать лисицу, — вздохнул Черныш. — Ведь она бегает гораздо быстрее вас. Вот если б вы могли доплыть до неё!
— Я могу сделать лучше, — гордо сказала Мама-Утка. — Я могу долететь до неё. Смотри! — И она расправила крылья.

Крылья были белые как снег, большие и широкие. Они хлопали так сильно, что Черныш даже попятился. Мама-Утка поднялась в воздух, замахала крыльями — хлоп-хлоп-хлоп! — и полетела в поле за лисицей.
А лисица уже подходила к своему дому. Она очень устала — корзина была тяжёлая. Ведь в ней лежали утёнок и колбаса.
«Ничего, — думала лисица, — скоро дом. Позову сына или дочку, они помогут дотащить корзинку».

И только она об этом подумала, как вдруг услышала над собой шум: хлоп-хлоп-хлоп! Это Мама-Утка догоняла её. Мама-Утка спустилась ниже, на лету продела голову в ручку корзинки и изо всех сил рванулась вверх. Ура! Корзинка была у неё на шее!
— Отдай! — завизжала лисица. — Это моя корзинка.
— Ну так что ж! — крякнула Мама-Утка. — А в корзинке мой сын.
И в это время Тим заплакал в корзинке.
— Не бойся, сынок! — крякнула Мама-Утка. — Это я, твоя мама. Мы летим домой.
И верно, скоро они прилетели домой. Весь двор обрадовался Тиму. А уж как был рад Черныш! И с каким удовольствием он съел колбасу!

— Спасибо, Тим, — сказал Черныш. — Ведь ты второй раз спасаешь меня от голода.
— Пустяки, — ответил Тим, — стоит ли об этом говорить.
Три дня Тим никуда не уходил от Мамы-Утки. Он очень боялся опять встретиться с лисицей.
На четвёртый день Тим играл с Чернышом и вдруг увидел, как Мама-Утка проливает горькие слёзы.
— Что случилось? — испугался Тим. — Кто-нибудь съел моего брата или сестру?— Нет, — заплакала Мама-Утка. — Я очень несчастна.
— Расскажите, кто вас обижает, — закричал Черныш, — мы их проучим!

— Меня обижает лисица, — ответила Мама-Утка. — С тех пор как я выхватила у неё корзинку, она целыми днями стережёт меня за углом.
— Не плачь, мама, — сказал Тим. — Мы тебе поможем.
— А как мы это сделаем? — промяукал Черныш.
— Подождём, — сказал Тим, — лисица, наверно, скоро появится.
И верно, не успел он договорить, как лисица показалась. Она тихонько прокралась вдоль стены, пробежала через двор и спряталась в собачьей будке.

— Скорей, Черныш, — заволновался Тим. — Я придумал, как наказать лисицу. Бежим со мной! Нам нужно найти Буля.
Они побежали в поле. Буль щипал траву.
— Слушай, Буль, — сказал Тим, — помоги нам поймать лисицу. Она забралась в будку Топа и подкарауливает мою маму.
— Ладно, — ответил козёл.
Все втроём побежали на ферму.

— А что мы сделаем? — спросил Буль. Тим что-то зашептал ему на ухо.
— Ловко придумано, — засмеялся Буль.
— Тише-тише! — зашептал Тим. — Лисица услышит, у неё очень чуткие уши.
Они тихонько вошли во двор. Буль разбежался — и как стукнет со всего размаха рогами в будку! Хлоп! — будка опрокинулась и накрыла лисицу.

Лисица заметалась, забилась, но никак не могла выбраться. Только кончик её рыжего хвоста торчал наружу.
— Ага, попалась! — закричал Тим. — Будешь ещё обижать мою маму? Ну, лисица, теперь уж ты не уйдёшь!

И верно, лисице пришёл конец.
— Видишь, мама, — сказал Тим, — вот мы и победили лисицу.
— Спасибо, сынок, — сказала Мама-Утка. — Только прошу тебя, будь теперь послушным и, пожалуйста, не убегай далеко.
— Хорошо, мама, постараюсь, — вздохнул Тим. Скоро Тим прославился на весь двор. Все его очень хвалили. Только и слышно было: наш знаменитый утёнок, наш знаменитый Тим.
А Черныш по-прежнему дружил с Тимом. Они никогда-никогда не расставались. И если вы где-нибудь увидите Тима — так и знайте: сейчас же появится и Черныш.