Поутру царь клич кличет: «Кто в третьем этаже мою дочь Милолику-царевну с разлету на коне поцелует, за того отдам ее замуж». Старшие братья сбираются смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов да набью галок – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил три конские волоса и закричал: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой». Бежит сивка-бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился: сделался такой молодец, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул и понесся; его конь бежит, земля дрожит; горы, долы хвостом застилает, пни, колоды промеж ног пускает. Через один этаж перескакал, через два – нет, и уехал назад.

Братья приходят домой, дурак на полатях лежит; говорят ему: «Ах, дурак! Что ты не пошел с нами? Какой там молодец приезжал – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать!» – «Не я ли, дурак?» – «Да где тебе такого коня достать! Утри прежде под носом-то!»
На другое утро старшие братья сбираются к царю смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами; вчера приезжал хорош молодец, нынче еще лучше приедет!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов, набью галок и принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился, сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через два этажа перескакал, через третий – нет; воротился назад, пустил своего коня в зеленые заповедные луга, а сам пришел домой, лег на печи.

Братья приходят: «Ах, дурак, что ты не пошел с нами? Вчера приезжал хорош молодец, а нынче еще лучше; и где эта красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Эх, дурак дурацкое и говорит! Где тебе этакой красоты достать, где тебе этакого коня взять? Знай на печи лежи…» – «Ну, не я, так авось завтра узнаете».
На третье утро сбираются умные братья к царю смотреть: «Пойдем, дурак, с нами; нынче он ее поцелует». – «Нет, не хочу; я в поле пойду, кузов возьму, набью галок, домой принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы и закричал громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое ушко влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через все три этажа перескакал, царскую дочь в уста поцеловал, а она его золотым перстнем ударила в лоб.

Воротился дурак назад, пустил своего доброго коня в заповедные луга, а сам пришел домой, завязал голову платком, лег на полати. Братья приходят: «Ах, дурак! Те два раза молодцы приезжали, а нынче еще лучше; и где этакая красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Ну, дурак, дурацкое и орет! Где тебе этакой красоты достать?» Дурак развязал платок, всю избу осветил. Спрашивают его братья: «Где ты этакой красоты доставал?» – «Где бы ни было, да достал! А вы всё не верили; вот вам и дурак!»

На другой день царь делает пир на весь православный мир, приказал сзывать во дворец и бояр, и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых: царевна-де станет выбирать своего нареченного жениха. Умные братья сбираются к царю на обед; дурак завязал голову тряпицею и говорит им: «Теперь хоть не зовите меня, я и сам пойду». Пришел дурак в царские чертоги и забился за печку. Вот царевна обносит всех вином, жениха выбирает, а царь за ней следом ходит. Всех обнесла, глянула за печку и увидала дурака; у него голова тряпицей завязана, по лицу слюни да сопли текут. Вывела его Милолика-царевна, утерла платком, поцеловала и говорит: «Государь батюшка! Вот мой суженый». Видит царь, что жених нашелся; хоть дурак, а делать нечего – царское слово закон! И сейчас же приказал обвенчать их. У царя известное дело – ни пиво варить, ни вино курить; живо свадьбу справили.

У того царя было два зятя, дурак стал третий. Один раз призывает он своих умных зятьев и говорит таково слово: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую я вам велю: есть в степи уточка золотые перышки; нельзя ли ее достать мне?» Велел оседлать им добрых коней и ехать за уточкою. Дурак услыхал и стал просить: «А мне, батюшка, дай хоть водовозницу». Дал ему царь шелудивую лошаденку; он сел на нее верхом, к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял хвост в зубы, погоняет ладонями по бедрам: «Но, но, собачье мясо!» Выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал с нее шкуру и закричал: «Эй, слетайтесь, галки, карги (ворона) и сороки! Вот вам батюшка корму прислал». Налетели галки, карги и сороки и съели все мясо, а дурак зовет сивку-бурку: «Стань передо мной, как лист перед травой».
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; дурак влез в левое ушко – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. Добыл утку золотые перышки, раскинул шатер, сам в шатре сидит; а возле уточка ходит. Наехали на него умные зятья, спрашивают: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». Отвечает дурак: «В вашу пору – братец вам». – «А что, братец, продаешь уточку золотые перышки?» – «Нет, она не продажная, а заветная». – «А сколько завету?» – «С правой руки по мизинцу». Отрезали по мизинцу с правой руки и отдали дураку; он в карман положил. Приехали зятья домой, полегли спать; царь с царицею ходят да слушают, что зятья говорят. Один говорит жене: «Тише, руку мне развередила». Другой говорит: «Ох, больно! Рука болит».

Поутру царь призывает к себе умных зятьев: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи свинка золотая щетинка с двенадцатью поросятами; достаньте мне ее». Приказал оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Дурак выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру: «Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вам царь корму прислал». Слетелись галки, карги и сороки и расклевали все мясо. Дурак вызвал сивку-бурку, вещую каурку, добыл свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, свинка около ходит. Наехали умные зятья: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». – «В вашу пору – братец вам». – «Это твоя свинка золотая щетинка?» – «Моя». – «Продай нам ее; что возьмешь?» – «Не продажная, а заветная». – «Сколько завету?» – «С ноги и по пальцу». Отрезали с ноги по пальцу, отдали дураку и взяли свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами.

Наутро призывает царь своих умных зятьев, приказывает им: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи кобыла золотогривая с двенадцатью жеребятами; нельзя ли достать ее?» – «Можно, батюшка!» Приказал царь оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Сел он к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял в зубы хвост, ладонями погоняет; умные зятья над ним смеются. Выехал дурак в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру: «Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вот вам батюшка корму прислал». Слетелись галки, карги и сороки и поклевали все мясо. Тут закричал дурак громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой».
Сивка-бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. «Надо, – говорит, – добыть кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами». Отвечает ему сивка-бурка, вещая каурка: «Прежние задачи были ребячьи, а это дело трудное! Возьми с собой три прута медных, три прута железных и три оловянных; станет за мною кобылица по горам, по долам гоняться, приустанет и упадет наземь; в то время не плошай, садись на нее и бей промеж ушей всеми девятью прутьями, пока на мелкие части изломаются: разве тогда покоришь ты кобылицу златогривую». Сказано – сделано; добыл дурак кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, кобылица к столбу привязана. Наехали умные зятья, спрашивают: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». – «В вашу пору молодец – братец вам». – «Что, братец, твоя кобыла к столбу привязана?» – «Моя». – «Продай нам». – «Не продажная, а заветная». – «А сколько завету?» – «Из спины по ремню». Вот умные зятья жались-жались и согласились; дурак вырезал у них по ремню из спины и положил в карман, а им отдал кобылицу с двенадцатью жеребятами.

На другой день сбирает царь пир пировать; все сошлись. Дурак вынул из кармана отрезанные пальцы и ремни и говорит: «Вот это – уточка золотые перышки, вот это свинка золотая щетинка, а вот это – кобылица золотогривая с двенадцатью жеребятами!» – «Что ты бредишь, дурак?» – спрашивает его царь, а он в ответ: «Государь батюшка, прикажи-ка умным зятьям перчатки с рук снять». Сняли они перчатки: на правых руках мизинцев нет. «Это я с них по пальцу взял за уточку золотые перышки», – говорит дурак; приложил отрезанные пальцы на старые места – они вдруг приросли и зажили. «Сними, батюшка, с умных зятьев сапоги». Сняли с них сапоги – и на ногах не хватает по пальцу. «Это я с них взял за свинку золотую щетинку с двенадцатью поросятами». Приложил к ногам отрезанные пальцы – вмиг приросли и зажили. «Батюшка, сними с них сорочки». Сняли сорочки, у обоих зятьев из спины по ремню вырезано. «Это я с них взял за кобылицу златогривую с двенадцатью жеребятами». Приложил те ремни на старые места – они приросли к спинам и зажили. «Теперь, – говорит дурак, – прикажи, батюшка, коляску заложить».

Заложили коляску, сели и поехали в чистое поле. Дурак прижег-припалил три конские волоса и крикнул громким голосом: «Сивка-бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой». Конь бежит, земля дрожит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит, прибежал и стал как вкопанный. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать! С того времени жил он со своей женою по-царски, ездил в коляске, пиры задавал; на тех пирах и я бывал, мед-вино пивал; сколько ни пил – только усы обмочил!

Записано П. И. Якушкиным, место записи неизвестно. Текст заимствован Афанасьевым из рукописного собрания П. В. Киреевского.

Стрелец залился горькими слезами и пошел к своему богатырскому коню.
— О чем плачешь, хозяин?
— Царь приказал жар-птицу добыть.
— Я ж тебе говорил: не бери пера, горе узнаешь! Ну, да не бойся, не печалься: это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, проси, чтоб к завтрему сто кулей белоярой пшеницы было по всему чистому полю разбросано.
Царь приказал разбросать по чистому полю сто кулей белоярой пшеницы.
На другой день на заре поехал стрелец-молодец на то поле, пустил коня по воде гулять, а сам за дерево спрятался.
Вдруг зашумел лес, поднялись волны на море — летит жар-птица; прилетела, спустилась наземь и стала клевать пшеницу. Богатырский конь подошел к жар-птице, наступил на ее крыло копытом и крепко к земле прижал, стрелец-молодец выскочил из-за дерева, прибежал, связал жар-птицу веревками, сел на лошадь и поскакал во дворец.
Приносит царю жар-птицу; царь увидал, возрадовался, благодарил стрельца за службу, жаловал его чином и тут же задал ему другую задачу.
— Коли ты сумел достать жар-птицу, так достань же мне невесту: за тридевять земель, на самом краю света, где восходит красное солнышко, есть Василиса-царевна — ее-то мне и надобно. Достанешь — златом-серебром награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!

Залился стрелец горькими слезами, пошел к своему богатырскому коню.
— О чем плачешь, хозяин? — спрашивает конь.
— Царь приказал добыть ему Василису-царевну.
— Не плачь, не тужи; это еще не беда, беда впереди! Ступай к царю, попроси палатку с золотою маковкой да разных припасов и напитков на дорогу.
Царь дал ему и припасов, и напитков, и палатку с золотою маковкой. Стрелец-молодец сел на своего богатырского коня и поехал за тридевять земель.
Долго ли, коротко ли — приезжает он на край света, где красное солнышко из синя моря восходит. Смотрит, а по синю морю плывет Василиса-царевна в серебряной лодочке, золотым веслом попихается.
Стрелец-молодец пустил своего коня в зеленых лугах гулять, свежую травку щипать; а сам разбил палатку с золотой маковкою, расставил разные кушанья и напитки, сел в палатке — угощается, Василисы-царевны дожидается.
А Василиса-царевна усмотрела золотую маковку, приплыла к берегу, выступила из лодочки и любуется на палатку.
— Здравствуй, Василиса-царевна! — говорит стрелец. — Милости просим хлеба-соли откушать, заморских вин испробовать.
Василиса-царевна вошла в палатку; начали они есть-пить, веселиться. Выпила царевна стакан заморского вина, опьянела и крепким сном заснула.
Стрелец-молодец крикнул своему богатырскому коню, конь прибежал; тотчас снимает стрелец палатку с золотой маковкою, садится на богатырского коня, берет с собою сонную Василису-царевну и пускается в путь-дорогу, словно стрела из лука.
Приехал к царю; тот увидал Василису-царевну, сильно возрадовался, благодарил стрельца за верную службу, наградил его казною великою и пожаловал большим чином.

Василиса-царевна проснулась, узнала, что она далеко-далеко от синего моря, стала плакать, тосковать, совсем из лица переменилась; сколько царь ни уговаривал — все понапрасну.
Вот задумал царь на ней жениться, а она и говорит:
— Пусть тот, кто меня сюда привез, поедет к синему морю, посреди того моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано мое подвенечное платье — без того платья замуж не пойду!
Царь тотчас за стрельцом-молодцом:
— Поезжай скорей на край света, где красное солнышко восходит; там на синем море лежит большой камень, а под камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье и привези сюда; пришла пора свадьбу играть! Достанешь — больше прежнего награжу, а не достанешь — то мой меч, твоя голова с плеч!
Залился стрелец горькими слезами, пошел к своему богатырскому коню. «Вот когда, — думает, — не миновать смерти!»
— О чем плачешь, хозяин? — спрашивает конь.
— Царь велел со дна моря достать подвенечное платье Василисы-царевны.
— А что, говорил я тебе: не бери золотого пера, горе наживешь! Ну, да не бойся: это еще не беда, беда впереди! Садись на меня, да поедем к синему морю.
Долго ли, коротко ли — приехал стрелец-молодец на край света и остановился у самого моря; богатырский конь увидел, что большущий морской рак по песку ползет, и наступил ему на шейку своим тяжелым копытом. Возговорил морской рак:
— Не дай мне смерти, а дай живота! Что тебе нужно, все сделаю.
Отвечал ему конь:
— Посреди синя моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье!
Рак крикнул громким голосом на все сине море; тотчас море всколыхалося: сползлись со всех сторон на берег раки большие и малые — тьма-тьмущая! Старшой рак отдал им приказание, бросились они в воду и через час времени вытащили со дна моря, из-под великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны.
Приезжает стрелец-молодец к царю, привозит царевнино платье; а Василиса-царевна опять заупрямилась.
— Не пойду, — говорит царю, — за тебя замуж, пока не велишь ты стрельцу-молодцу в горячей воде искупаться.

Царь приказал налить чугунный котел воды, вскипятить как можно горячей да в тот кипяток стрельца бросить. Вот все готово, вода кипит, брызги так и летят; привели бедного стрельца.
«Вот беда, так беда! — думает он. — Ах, зачем я брал золотое перо жар-птицы? Зачем коня не послушался?»
Вспомнил про своего богатырского коня и говорит царю:
— Царь-государь! Позволь перед смертию пойти с конем попрощаться.
— Хорошо, ступай попрощайся!
Пришел стрелец к своему богатырскому коню и слезно плачет.
— О чем плачешь, хозяин?
— Царь велел в кипятке искупаться.
— Не бойся, не плачь, жив будешь! — сказал ему конь и наскоро заговорил стрельца, чтобы кипяток не повредил его белому телу.
Вернулся стрелец из конюшни; тотчас подхватили его рабочие люди — и прямо в котел; он раз-другой окунулся, выскочил из котла и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать.
Царь увидал, что он таким красавцем сделался, захотел и сам искупаться; полез сдуру в воду и в ту ж минуту обварился.
Царя схоронили, а на его место выбрали стрельца-молодца; он женился на Василисе-царевне и жил с нею долгие лета в любви и согласии.

"Ну, - думает солдат, - наделал я дела; вся моя служба ни за грош пропала. Теперь засадят меня под арест, отдадут под военный суд и, чего доброго, заставят сквозь строй прогуляться; уж лучше убегу, пока время есть".
Бросил ружье и ранец на землю и пошёл куда глаза глядят.
Шел он день, и другой, и третий; разобрал его голод, а есть и пить нечего; сел на дороге, заплакал горькими слезами и раздумался:
"Ну, не глуп ли я? Служил у царя десять лет, каждый день по три фунта хлеба получал. Так вот нет же! Убежал на волю, чтобы помереть голодною смертию. Эх, черт, всему ты виною!"
Вдруг откуда ни взялся - стал перед ним нечистый и спрашивает:
- Здравствуй, служивый! О чем горюешь?
- Как мне не горевать, коли третий день с голоду пропадаю.
- Не тужи, это дело поправное! - сказал черт. Туда-сюда бросился, притащил всяких вин и припасов, накормил-напоил солдата и зовет его с собою:
- В моем доме будет тебе житье привольное; пей, ешь и гуляй, сколько душа хочет, только присматривай за моими дочерьми - больше мне ничего не надобно. Солдат согласился. Черт подхватил его под руки, поднял высоко-высоко на воздух и принес за тридевять земель, в тридесятое государство - в белокаменные палаты.

У черта было три дочери - собой красавицы. Приказал он им слушаться того солдата и кормить и поить его вдоволь, а сам полетел творить пакости: известно - черт! На месте никогда не сидит, а все по свету рыщет да людей смущает.
Остался солдат с красными девицами, и такое ему житье вышло, что и помирать не надо. Одно его кручинит: каждую ночь уходят красные девицы из дому, а куда уходят - неведомо.
Стал было их про то расспрашивать, так не сказывают, запираются.
"Ладно же, - думает солдат, - буду целую ночь караулить, а уж усмотрю, куда вы таскаетесь".
Вечером лег солдат на постель, притворился, будто крепко спит, а сам ждет не дождется - что-то будет? Вот как пришла пора-время, подкрался он потихоньку к девичьей спальне, стал у дверей, нагнулся и смотрит в замочную скважинку. Красные девицы принесли волшебный ковер, разостлали по полу, ударились о тот ковер и сделались голубками; встрепенулись и улетели в окошко.
"Что за диво! - думает солдат. - Дай-ка я попробую".
Вскочил в спальню, ударился о ковер и обернулся малиновкой, вылетел в окно да за ними вдогонку. Голубки опустились на зеленый луг, а малиновка села под смородинов куст, укрылась за листьями и высматривает оттуда.

На то место налетело голубиц видимо-невидимо, весь луг прикрыли; посредине стоял золотой трон. Немного погодя осияло и небо и землю - летит по воздуху золотая колесница, в упряжи шесть огненных змеев; на колеснице сидит королевна Елена Премудрая - такой красы неописанной, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать!
Сошла она с колесницы, села на золотой трон; начала подзывать к себе голубок по очереди и учить их разным мудростям. Покончила ученье, вскочила на колесницу - и была такова!
Тут все до единой голубки снялись с зеленого лугу и полетели каждая в свою сторону. Птичка-малиновка вспорхнула вслед за тремя сестрами и вместе с ними очутилась в спальне.
Голубки ударились о ковер - сделались красными девицами, а малиновка ударилась - обернулась солдатом.
- Ты откуда? - спрашивают его девицы.
- А я с вами на зеленом лугу был, видел прекрасную королевну на золотом троне и слышал, как учила вас королевна разным хитростям.
- Ну, счастье твое, что уцелел! Ведь эта королевна - Елена Премудрая, наша могучая повелительница. Если б при ней да была ее волшебная книга, она тотчас бы тебя узнала - и тогда не миновать бы тебе злой смерти. Берегись, служивый! Не летай больше на зеленый луг, не дивись на Елену Премудрую, не то сложишь буйну голову.

Солдат не унывает, те речи мимо ушей пропускает. Дождался другой ночи, ударился о ковер и сделался птичкой-малиновкой. Прилетела малиновка на зеленый луг, спряталась под смородинов куст, смотрит на Елену Премудрую, любуется ее красотой ненаглядною и думает:
"Если бы такую жену добыть - ничего б в свете пожелать не осталося! Полечу-ка я следом за нею да узнаю, где она проживает".
Вот сошла Елена Премудрая с золотого трона, села на свою колесницу и понеслась по воздуху к своему чудесному дворцу; следом за ней и малиновка полетела. Приехала королевна во дворец; выбежали к ней навстречу няньки и мамки, подхватили ее под руки и увели в расписные палаты. А птичка-малиновка порхнула в сад, выбрала прекрасное дерево, что как раз стояло под окном королевниной спальни, уселась на веточке и начала петь так хорошо да жалобно, что королевна целую ночь и глаз не смыкала - все слушала. Только взошло красное солнышко, закричала Елена Премудрая громким голосом:
- Няньки, мамки, бегите скорее в сад; изловите мне птичку-малиновку!
Няньки и мамки бросились в сад, стали ловить певчую пташку... Да куда им, старухам! Малиновка с кустика на кустик перепархивает, далеко не летит и в ручки не дается.
Не стерпела королевна, выбежала в зеленый сад, хочет сама ловить птичку-малиновку; подходит к кустику - птичка с ветки не трогается, сидит спустя крылышки, словно ее дожидается.
Обрадовалась королевна, взяла птичку в руки, принесла во дворец, посадила в золотую клетку и повесила в своей спальне.

День прошел, солнце закатилось, Елена Премудрая слетала на зеленый луг, воротилась, начала снимать уборы, разделась и легла в постель. Как только уснула королевна, птичка-малиновка обернулась мухою, вылетела из золотой клетки, ударилась об пол и сделалась добрым молодцем.
Подошел добрый молодец к королевниной кроватке, смотрел, смотрел на красавицу, не выдержал и поцеловал ее в уста сахарные. Видит - королевна просыпается, обернулся поскорей мухою, влетел в клетку и стал птичкой-малиновкой. Елена Премудрая раскрыла глаза, глянула кругом - нет никого. "Видно, - думает, - мне во сне это пригрезилось!" Повернулась на другой бок и опять заснула. А солдату крепко не терпится; попробовал в другой и в третий раз - чутко спит королевна, после всякого поцелуя пробуждается. На третий раз встала она с постели и говорит:
- Тут что-нибудь да недаром: дай-ка посмотрю в волшебную книгу.
Посмотрела в свою волшебную книгу и тотчас узнала, что сидит в золотой клетке не простая птичка-малиновка, а молодой солдат.
- Ах ты! - закричала Елена Премудрая. - Выходи-ка из клетки. За твою неправду ты мне жизнью ответишь.
Нечего делать - вылетела птичка-малиновка из золотой клетки, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем.
- Нет тебе прощенья! - сказала Елена Премудрая и крикнула палача рубить солдату голову. Откуда ни взялся - стал перед ней великан с топором и с плахою, повалил солдата наземь, прижал его буйную голову к плахе и поднял топор. Вот махнет королевна платком, и покатится молодецкая голова...
- Смилуйся, прекрасная королевна, - сказал солдат со слезами, - позволь напоследях песню спеть.
- Пой, да скорей!
Солдат затянул песню, такую грустную, такую жалобную, что Елена Премудрая сама расплакалась; жалко ей стало доброго молодца, говорит она солдату:
- Даю тебе сроку десять часов; если ты сумеешь в это время так хитро спрятаться, что я тебя не найду, то выйду за тебя замуж; а не сумеешь этого дела сделать, велю рубить тебе голову.

Вышел солдат из дворца, забрел в дремучий лес, сел под кустик, задумался-закручинился.
- Ах, дух нечистый! Все из-за тебя пропадаю. В ту ж минуту явился к нему черт:
- Что тебе, служивый, надобно?
- Эх, - говорит, - смерть моя приходит! Куда я от Елены Премудрой спрячусь?
Черт ударился о сырую землю и обернулся сизокрылым орлом:
- Садись, служивый, ко мне на спину, я тебя занесу в поднебесье.
Солдат сел на орла; орел взвился кверху и залетел за облака-тучи черные.
Прошло пять часов. Елена Премудрая взяла волшебную книгу, посмотрела - и все словно на ладони увидела; возгласила она громким голосом:
- Полно, орел, летать по поднебесью; опускайся на низ - от меня ведь не укроешься.
Орел опустился наземь. Солдат пуще прежнего закручинился:
- Что теперь делать? Куда спрятаться?
- Постой, - говорит черт, - я тебе помогу. Подскочил к солдату, ударил его по щеке и оборотил булавкою, а сам сделался мышкою, схватил булавку в зубы, прокрался во дворец, нашел волшебную книгу и воткнул в нее булавку.
Прошли последние пять часов. Елена Премудрая развернула свою волшебную книгу, смотрела, смотрела - книга ничего не показывает; крепко рассердилась королевна и швырнула ее в печь.
Булавка выпала из книги, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем.
Елена Премудрая взяла его за руку.
- Я, - говорит, - хитра, а ты и меня хитрей!
Не стали они долго раздумывать, перевенчались и зажили себе припеваючи.

Идет дорогой зайчик да плачет, а ему навстречу собаки:
— Тяф, тяф, тяф! Про что, зайчик, плачешь?
А зайчик говорит:
— Отстаньте, собаки! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная, попросилась она ко мне, да меня и выгнала.
— Не плачь, зайчик! — говорят собаки. — Мы ее выгоним.
— Нет, не выгоните!
— Нет, выгоним!

Подошли к избенке:
— Тяф, тяф, тяф! Поди, лиса, вон!
А она им с печи:
— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!
Собаки испугались и ушли.

Зайчик опять идет да плачет. Ему навстречу медведь:
— О чем, зайчик, плачешь?
А зайчик говорит:
— Отстань, медведь! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.
— Не плачь, зайчик! — говорит медведь. — Я выгоню ее.
— Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, и ты не выгонишь.
— Нет, выгоню!
Пошли гнать:
— Поди, лиса, вон!
А она с печи:
— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!
Медведь испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу бык:
— Про что, зайчик, плачешь?
— Отстань, бык! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.
— Пойдем, я ее выгоню.
— Нет, бык, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, и ты не выгонишь.
— Нет, выгоню.
Подошли к избенке:
— Поди, лиса, вон!
А она с печи:
— Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!
Бык испугался и ушел.

Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу петух с косой:
— Кукуреку! О чем, зайчик, плачешь?
— Отстань, петух! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала.
— Пойдем, я выгоню.
— Нет, не выгонишь! Собаки гнали — не выгнали, медведь гнал — не выгнал, бык гнал — не выгнал, и ты не выгонишь!
— Нет, выгоню!

Подошли к избенке:
— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!
А она услыхала, испугалась, говорит:
— Одеваюсь…
Петух опять:
— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!
А она говорит:
— Шубу надеваю.
Петух в третий раз:
— Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!

Лисица выбежала; он ее зарубил косой-то и стал с зайчиком жить да поживать да добра наживать.
Вот тебе сказка, а мне кринка масла.

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок!
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.

Так лиса пела, сидя под окном. Петух выставил окошко, высунул головку и посмотрел: кто тут поет? Лиса схватила петуха в когти и понесла его в гости. Петух закричал: «Понесла меня лиса, понесла петуха за темные леса, в далекие страны, в чужие земли, за тридевять земель, в тридцатое царство, в тридесятое государство. Кот Котонаевич, отыми меня!» Кот в поле услыхал голос петуха, бросился в погоню, достиг лису, отбил петуха и принес домой. «Мотри [Смотри] ты, Петя-петушок, — говорит ему кот, — не выглядывай в окошко, не верь лисе; она съест тебя и косточек не оставит».

Старик опять ушел в лес на работу, а кот унес ему есть. Старик, уходя, заказывал петуху беречь дом и не выглядывать в окошко. Но лисица стерегла, ей больно хотелось скушать петушка; пришла она к избушке и запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку,
Дам и зернышков.

Петух ходил по избе да молчал. Лиса снова запела песенку и бросила в окно горошку. Петух съел горошек и говорит: «Нет, лиса, не обманешь меня! Ты хочешь меня съесть и косточек не оставишь». — «Полно ты, Петя-петушок! Стану ли я есть тебя! Мне хотелось, чтоб ты у меня погостил, моего житья-бытья посмотрел и на мое добро поглядел!» — и снова запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка!
Выгляни в окошко,
Я дала тебе горошку,
Дам и зернышков.

Петух лишь выглянул в окошко, как лиса его в когти. Петух лихим матом закричал: «Понесла меня лиса, понесла петуха за темные леса, за дремучие боры, по крутым бережкам, по высоким горам; хочет лиса меня съести и косточек не оставити!» Кот в поле услыхал, пустился в догоню, петуха отбил и домой принес: «Не говорил ли я тебе: не открывай окошка, не выглядывай в окошко, съест тебя лиса и косточек не оставит. Мотри, слушай меня! Мы завтра дальше пойдем».

Вот опять старик на работе, а кот ему хлеба унес. Лиса подкралась под окошко, ту же песенку запела; три раза пропела, а петух все молчал. Лиса говорит: «Что это, уж ныне Петя нем стал!» — «Нет, лиса, не обманешь меня, не выгляну в окошко». Лиса побросала в окошко горошку и пшенички и снова запела:

Кикереку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка!
Выгляни в окошко,
У меня-то хоромы большие,
В каждом углу
Пшенички по мерочке:
Ешь — сыт, не хочу!

Потом прибавила: «Да посмотрел бы ты, Петя, сколько у меня редкостей! Да покажись же ты, Петя! Полно, не верь коту. Если бы я съести хотела тебя, то давно бы съела; а то, вишь, я тебя люблю, хочу тебе свет показать, уму-разуму тебя наставить и научить, как нужно жить. Да покажись же ты, Петя, вот я за угол уйду!» — и к стене ближе притаилась. Петух на лавку скочил и смотрел издалека; хотелось ему узнать, ушла ли лиса. Вот он высунул головку в окошко, а лиса его в когти и была такова.

Петух ту же песню запел; но кот его не слыхал. Лиса унесла петуха и за ельничком съела, только хвост да перья ветром разнесло. Кот со стариком пришли домой и петуха не нашли; сколько ни горевали, а после сказали: «Вот каково не слушаться!»

Кот да дрозд ходят в лес дрова рубить, а петушка одного оставляют.
Уходят — строго наказывают:
— Мы пойдем далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай; когда придет лиса, в окошко не выглядывай.
Проведала лиса, что кота и дрозда дома нет, прибежала к избушке, села под окошко и запела:
— Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.
Петушок и выставил головку в окошко. Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.

Закричал петушок:
— Несет меня лиса
За темные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы…
Кот и дрозд, спасите меня!..
Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню и отняли у лисы петушка.
В другой раз кот и дрозд пошли в лес дрова рубить и опять наказывают:
— Ну, теперь, петух, не выглядывай в окошко, мы еще дальше пойдем, не услышим твоего голоса.

Они ушли, а лиса опять прибежала к избушке и запела:
— Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.
Петушок сидит помалкивает.
А лиса — опять:
— Бежали ребята,
Рассыпали пшеницу,
Курицы клюют,
Петухам не дают…
Петушок и выставил головку в окошко:
— Ко-ко-ко! Как не дают?!
Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору.
Закричал петушок:
— Несет меня лиса
За темные леса,
За быстрые реки,
За высокие горы…
Кот и дрозд, спасите меня!..
Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню. Кот бежит, дрозд летит… Догнали лису — кот дерет, дрозд клюет, и отняли петушка.
Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку:
— Не слушал лисы, не выглядывай в окошко, мы еще дальше уйдем, не услышим твоего голоса.
И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса — тут как тут: села под окошечко и поет:
— Петушок, петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку.
Петушок сидит помалкивает. А лиса — опять:
— Бежали ребята,
Рассыпали пшеницу,
Курицы клюют,
Петухам не дают…

Петушок все помалкивает. А лиса — опять:
— Люди бежали,
Орехов насыпали,
Куры-то клюют,
Петухам не дают…
Петушок и выставил головку в окошко:
— Ко-ко-ко! Как не дают?!
Лиса схватила его в когти плотно, понесла в свою нору, за темные леса, за быстрые реки, за высокие горы…

Сколько петушок ни кричал, ни звал — кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой — петушка-то нет.
Побежали кот и дрозд по лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к лисицыной норе.

Кот настроил гусельцы и давай натренькивать:
— Трень, брень, гусельцы,
Золотые струночки…
Еще дома ли Лисафья-кума,
Во своем ли теплом гнездышке?
Лисица слушала, слушала и думает:
«Дай-ка посмотрю — кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает».
Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд ее схватили — и давай бить-колотить. Били и колотили, покуда она ноги не унесла.
Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой.
И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.

Путешествие первое. Исчезающий остров

Когда я был совсем молодым, мой отец умер и оставил мне всё состояние. Долгое время я жил в своё удовольствие. Однако пришёл день, когда я понял, что деньги заканчиваются, и мне надо было что-то предпринимать.
Я подумал: «До сих пор я ничего не делал, только тратил отцовские деньги. Это скучно! Я должен придумать, чем мне заняться, и отправиться на поиски приключений!»
В тот же день я продал всё, что у меня оставалось, купил несколько отрезов прекрасного шёлка и пошёл в порт. Там я нашёл торговое судно, отправлявшееся в дальние страны, заплатил капитану, и меня взяли на борт.
Вместо со мной на корабле было ещё шесть купцов. Мы плыли через море, останавливаясь в каждом порту.
Там мы продавали свои товары и покупали что-то новое на продажу. Мне нравилась такая жизнь – я встречался с новыми людьми и видел незнакомые страны.
Мы отплывали всё дальше и дальше от родных мест, и целую неделю на горизонте не показывалась земля. Потом, в одно прекрасное утро, посередине спокойного синего моря мы увидели остров.
Он выглядел странно – большой чёрный холм, на котором росло всего несколько пальм, а берег был покрыт песком, мелким, как пыль.
Решив высадиться на этом острове, капитан приказал бросить якорь, и мы поплыли к берегу на маленьких шлюпках.
Некоторые из моих попутчиков хотели постирать одежду и захватили с корабля большое деревянное корыто. Наполнив его водой, они стали собирать ветки, чтобы разжечь костёр. Я же пошёл в одиночку исследовать остров.
Я не успел отойти далеко, как вдруг земля под моими ногами накренилась, и весь остров пришёл в движение. Я услышал, как капитан закричал:
– Обратно на корабль! Скорее!
Все бросились к шлюпкам, но я оказался дальше всех от берега. Я поспешил было вдогонку за своими товарищами, но волны уже захлестывали берег. Мгновение – и вода дошла мне до колен. Остров целиком погружался в море!
Вода залила костёр, который разожгли мои спутники, и оставленное ими корыто подплыло ко мне. Я поспешил забраться в него – и вовремя, потому что остров уже скрывался под водой.
Пальмы, песок, берег – всё исчезло буквально за минуту. Я потрясённо смотрел на безбрежное море, не в силах вымолвить ни слова, как вдруг из воды показался огромный хвост кита. Он на миг застыл в воздухе, а потом с силой обрушился вниз, и от него во все стороны разбежались пенящиеся волны. Я до смерти перепугался и в ужасе стал цепляться за края корыта, пока вода не успокоилась. Только тогда я понял, в чём было дело. Остров был не чем иным, как спиной гигантского кита! Судя по всему, он так долго плавал на поверхности моря, что на его спине успели вырасти деревья.
Когда мои спутники разожгли огонь, кит решил нырнуть, чтобы охладить в воде обожжённую спину. Ничего подобного я не видел никогда в жизни! Впрочем, восторг от увиденного быстро уступил место леденящему душу ужасу, когда я увидел, что мой корабль уплывает без меня. Я кричал и размахивал руками, но было уже слишком поздно. Корабль исчез из виду, и я остался один, болтаясь в деревянном корыте на волнах в открытом море.
В воде вокруг меня плавало много разных предметов, оставленных моими спутниками, так что я стал вылавливать то, что могло мне пригодиться. Я нашёл бочонок с пресной водой, а также несколько кусков дерева, которые мог использовать как весла.
Семь дней и семь ночей я плыл в одиночестве по морю, стараясь грести как можно сильнее и пить как можно меньше, чтобы растянуть запас воды. Я не знал, суждено ли мне снова увидеть землю. Днём жаркое солнце нещадно обжигало меня, а по ночам дул ледяной ветер, и вскоре я почувствовал, что заболел.
И вот на седьмую ночь, когда я метался в лихорадке и вглядывался в темноту, размышляя о том, что меня ждёт, моё корыто внезапно врезалось в землю. Я выбрался на берег и упал на колени. При свете луны я погрузил пальцы в холодный песок, чтобы удостовериться, что подо мной настоящая земля, а не очередной уснувший кит.
Вдруг в ночном мраке послышался пронзительный визг. Я похолодел от ужаса. А потом услышал фырканье, ржание и топот копыт. Я сел и стал всматриваться в темноту. На берегу стояли семь чёрных кобылиц. Они встряхивали гривами и вглядывались в морские волны. У меня на глазах к берегу подкатились семь волн, увенчанных шапками белой пены. Волны набежали на берег, и вдруг я увидел, что на гребне каждой из них пляшут чистокровные белые жеребцы.
Чёрные кобылицы возбуждённо ржали и били копытами. Волны набегали на берег и разбивались об их спины. Внезапно чёрные кобылицы и белые жеребцы вместе встали на дыбы. Потом белые жеребцы снова бросились в воду и исчезли в морских волнах.
Сразу после ухода жеребцов на берег прибежали семеро мужчин. Они поймали кобылиц и куда-то повели их. Опомнившись, я побежал за ними, крича:
– Подождите! Подождите!
Мужчины очень удивились, увидев меня, но я объяснил, что стал жертвой кораблекрушения, и тогда они любезно предложили мне следовать за ними.
– Мы отведём тебя к нашему королю, – сказал один из них.
– Тебе повезло, что ты набрёл на нас, – продолжил другой. – Мы приходим сюда раз в год, и на целые мили кругом здесь нет живой души.
– А что вы делали здесь, и что это были за белые кони, которые вышли из моря? – спросил я.
– Это морские жеребцы, – объяснил один из мужчин. – Теперь наши кобылицы принесут от них жеребят. Каждый год мы приводим их сюда, и каждый год у них рождаются серебряные жеребята изумительной красоты. Они настолько быстры, что могут бежать по морским волнам и не тонут.
– Нет предела чудесам! – воскликнул я.
Мужчины отвели меня в свой город, где я предстал перед королём. Я рассказал ему о своём путешествии и приключениях, и он дал мне еду, одежду и немного денег.
– Что ты будешь делать теперь? – спросил он.
– Больше всего на свете я хотел бы вернуться домой, в Багдад, – ответил я.
– Куда? – переспросил король. Он никогда не слышал о таком городе. Он не знал о существовании моей страны и даже не слышал названия тех мест, в которых я побывал.
Я переночевал во дворце, а на следующее утро отправился в порт, чтобы узнать у какого-нибудь моряка, как мне вернуться домой. Но ни одному моряку, ни одному купцу из всех, кого я расспрашивал, не было знакомо название моей страны.
И вдруг я увидел, как в порт заходит корабль, показавшийся мне знакомым. Люди, находившиеся на его борту, стали разгружать товары, чтобы везти их на рынок. Там были пряности и травы, а также отрезы красивого шёлка, которые сразу привлекли моё внимание.
– Постой-ка! – крикнул я человеку, разгружавшему эти отрезы. – Это же мой шёлк!
Человек грустно покачал головой.
– Вряд ли, – сказал он. – Этот шёлк принадлежал купцу, который утонул в море.
– Его звали Синдбад? – спросил я.
Человек вытаращил на меня глаза.
– Присмотрись внимательно, – сказал я ему. – Я не утонул в море, я стою здесь, прямо перед тобой.
– Синдбад! – радостно вскричал он. – Это и впрямь ты!
Трудно описать счастье, которое я испытал! Я взял несколько отрезов шёлка и преподнёс их королю и мужчинам, которых встретил ночью на берегу. А остальной шёлк я продал на рынке.
Король пригласил всех нас на ужин. Он и его семья жадно слушали рассказы о наших путешествиях и о странах, откуда мы были родом, и предложили нам провести ночь во дворце. На следующее утро все мы получили множество подарков для своих семей. И в тот же день мы отплыли на родину.
Дорога домой была долгой, и мне довелось увидеть много удивительного и замечательного: я видел острова, где горы были так высоки, что доставали до неба, я видел стаи серебристых дельфинов и крохотных лошадок, плавающих под водой. Но самое большое счастье я испытал, увидев родную страну.
Я поклялся оставаться дома до конца своих дней. Однако через какое-то время мне захотелось испытать новые приключения. И тогда я стал планировать следующее путешествие…
Шахерезада закончила свою историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – нетерпеливо спросил султан.
Шахерезада улыбнулась.
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада, – сказала она. – Он ответил им, что уже поздно, но обещал, что они услышат обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь это услышать, но, конечно, при условии, что оставишь меня в живых.
– Хорошо, – смилостивился султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие второе. Сказочная птица

Прожив спокойно несколько лет, я заскучал по приключениям. И тогда я купил ткани на продажу, нашёл корабль и заплатил капитану, чтобы он взял меня на борт.
Мы поплыли от одного порта к другому, от одного острова к другому, всё дальше и дальше удаляясь от дома.
Целую неделю мы плыли по безбрежному морю. Потом вдали показался остров. Капитан бросил якорь, и мы все сошли на берег. Остров был очень красивым, там росло множество деревьев и цветов, источавших дивный аромат. В море сбегал небольшой ручеёк, и я решил пойти вверх по его течению, подальше от берега, чтобы осмотреть окрестности.
По берегам ручья росли кусты, покрытые мягкими оранжевыми плодами, и стайки быстрых маленьких птичек клевали их. Я сорвал один плод и уселся под деревом, чтобы полакомиться.
Плод оказался сочным и очень вкусным. Я съел его, и мне захотелось спать. Тогда я улёгся в тени и вскоре уснул. А когда проснулся, тени от деревьев стали длиннее, солнце уже садилось. Видимо, сон мой длился пару часов. Я поспешил обратно на берег, но там уже никого не было.
Я посмотрел на море и увидел у горизонта мой корабль, он золотился в лучах заката и казался совсем крошечным. Он уплыл без меня! Я кричал и махал руками, но напрасно. Корабль ушёл.
Не было никакого смысла сидеть на берегу и жалеть самого себя, поэтому я решил залезть на самое высокое дерево и осмотреться по сторонам.
Так я и сделал, и, когда добрался до самых верхних веток, перед моим взором предстал весь остров. В самой его середине я увидел огромный белый купол, возвышавшийся над верхушками деревьев. Никогда прежде мне не доводилось видеть такое огромное здание.
«Там должны быть люди!» – пришла мне в голову радостная мысль.
Я слез с дерева и отправился на поиски купола. Вблизи он выглядел ещё более внушительно. Поверхность была белой и гладкой, причём мне не удалось разглядеть никаких следов кирпичной кладки, а стены мягко изгибались и не имели ни углов, ни краёв.
«Какой-то очень умелый строитель возвёл этот купол», – решил я.
Ни окон, ни дверей не было видно, поэтому я отправился вокруг купола, чтобы найти вход. Однако, обойдя его целиком, я так ничего и не обнаружил.
«Может быть, дверь искусно спрятана, а возможно, здесь вообще нет входа?» – гадал я.
Вдруг всё вокруг потемнело. Я взглянул вверх и увидел в небе над собой гигантскую тень, заслонившую солнце. Тень увеличивалась и увеличивалась и наконец закрыла всё небо. Это была самая огромная птица, какую мне доводилось увидеть, и она спускалась на землю.
Я поспешил найти укрытие. От взмахов гигантских крыльев сгибались стволы деревьев, а с земли поднимались клубы пыли. Птица опустилась и, поставив лапы с чудовищными когтями по обе стороны купола, уселась на него.
Несколько мгновений чудовищное создание озиралось по сторонам, а я согнулся в тени дерева, чувствуя, как колотится от страха моё сердце. Судя по всему, птица не заметила меня, так как её глаза закрылись, и она заснула.
Я никак не мог прийти в себя от потрясения. В детстве я слышал рассказы о сказочной птице Рух, которая якобы была больше, чем самый большой корабль, но никогда не думал, что это правда.
И вот теперь я стоял рядом с этой птицей и прекрасно понимал, что чувствует самый крохотный муравей, оказавшись по соседству с коршуном.
Конечно, огромный белый купол, на котором сидела птица Рух, был вовсе не произведением искусного строителя, а яйцом!
Пока чудовище спало, я пытался сообразить, что мне делать.
«Нет никакого смысла оставаться одному на этом острове, – рассуждал я. – Могут пройти годы, прежде чем к берегу пристанет какой-нибудь корабль. А эта птица наверняка летает по всему свету. Если мне удастся с её помощью выбраться отсюда, я сумею найти дорогу домой».
К тому времени, как я придумал план, уже спустилась ночь. Я размотал свой тюрбан и обвязал один конец полотнища вокруг груди. Подобравшись поближе к птице, я привязал второй конец к её толстой чешуйчатой лапе. Потом сел рядом и стал ждать.
На рассвете меня разбудил пронзительный хриплый визг.
Птица встала, взмахнула огромными крыльями и взмыла в воздух. Полотнище, обмотанное вокруг моей груди, натянулось, и через мгновение я уже летел высоко над землёй. Мы поднимались всё выше и выше, направляясь в сторону сверкающей морской глади. Свисая с птичьей лапы, я мог видеть всё, что находилось до горизонта. Нигде не было ни единого кусочка суши.
Я пришёл в ужас.
«Это была глупая затея, – думал я. – Если птица опустится на воду, то можно будет утонуть!»
Над головой хлопали огромные крылья. Я был полностью во власти этого чудовища. Закрыв глаза, ваш покорный слуга стал молиться о том, чтобы выжить.
Вдруг птица оглушительно крикнула и стала снижаться. Я открыл глаза и понял, что мы летим к какому-то острову и всхлипнул:
– Я сейчас умру!
Впрочем, птица мягко приземлилась на песчаный берег, и я не пострадал.
Дрожащими пальцами я поспешил развязать тюрбан и отполз подальше от птицы. Однако, обернувшись, я увидел перед собой огромное тело, покрытое чешуёй.
– ХЩ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ, – зашипело непонятное существо.
Два холодных жёлтых глаза уставились на меня, а из страшных челюстей высунулся раздвоенный язык. Я оказался лицом к лицу с огромной змеёй.
Не успел я опомниться, как птица Рух вытянула шею над моей головой, схватила змею своим ужасным клювом и улетела прочь.
Я смотрел, как змея извивается в клюве страшной птицы, уносившей её с острова. Потом, с облегчением переведя дух, я огляделся по сторонам, чтобы понять, где оказался.
Я стоял на крутом песчаном склоне, спускавшемся в пропасть, дна которой не было видно. Нигде не было никакой растительности, только песок и камни. А вокруг меня вздымались отвесные скалистые горы, на которые не сумел бы подняться ни один человек.
– Лучше бы я остался там, где были вода и еда, – вздохнул я. Мне не оставалось ничего другого, кроме как спуститься по склону, что я и сделал, цепляясь за камни и пытаясь найти что-то пригодное для еды.
Спускаясь, я заметил, что со дна пропасти поднимается какой-то странный свет. Постепенно стало понятно, откуда он исходит.
Дно пропасти было усыпано алмазами. Они сверкали и переливались на солнце. Их было так много, и они так ярко блестели, что на них с трудом можно было смотреть. Я хотел было подбежать к ним поближе, но резко остановился. По россыпи алмазов ползали змеи невероятных размеров, и их было такое множество, что и сосчитать нельзя.
– Вверх я идти не могу, вниз – тоже, – сказал я себе. – Что же мне делать?
Я уселся на большой камень и задумался.
Присмотревшись, я заметил, что змеи ползут в тёмные ямы и расщелины по обе стороны пропасти.
– Они боятся солнечного света! – понял я.
Когда все змеи попрятались, я осторожно спустился на дно пропасти.
Алмазы хрустели под моими ногами и вспыхивали всеми цветами радуги. Я не мог себе представить ничего прекраснее этого зрелища. Я встал на колени, зарылся руками в алмазы и стал их рассматривать.
«Быть может, мне не суждено выбраться отсюда живым, – думал я, – но кто знает…»
И я поспешил набить карманы драгоценными камнями.
Солнце палило, меня терзали голод и жажда. В одном из карманов я обнаружил плод, сорванный на первом острове, и с жадностью съел его.
И вот начался поиск пути из пропасти. Я осторожно карабкался по крутым склонам, вглядываясь в тёмные расщелины. В каждой из них притаились огромные змеи, и от их сонного шипения у меня волосы вставали дыбом. Мне непременно надо было выбраться из пропасти до наступления ночи, иначе я был обречён на гибель.
Прошло несколько часов, и я в отчаянии упал на землю, покрытую алмазами. Я лежал, глядя на мерцающие камни, и уже утратил всякую надежду, как вдруг совсем близко от меня что-то глухо упало на землю. Я присмотрелся и увидел огромный кусок мяса, размером с целого барана.
Я только начал подниматься, как рядом приземлился ещё один кусок мяса, а потом с гор посыпались новые и новые мясные туши. Что это могло значить?
Вдруг воздух наполнился криками, и в небе над моей головой появились огромные орлы и коршуны. Они были меньше, чем птица Рух, но всё же превосходили размерами всех птиц, которых я видел раньше.
Один за другим гигантские орлы пикировали в пропасть. Они хватали куски мяса когтями и улетали с ними. И каждый кусок, который они уносили, был покрыт драгоценными камнями.
Когда стая перелетела через горную гряду, раздались громкие выстрелы. Перепуганные птицы бросали мясо вместе с алмазами и улетали прочь. Но вскоре после этого они возвращались в пропасть за новыми кусками мяса.
Я решил воспользоваться случаем и снова обвязал один конец своего тюрбана вокруг груди, а второй привязал к куску мяса, а потом стал ждать.
И вот орёл устрашающего размера подлетел ко мне, ухватил когтями мясо и взлетел. Полотнище туго затянулось на моей груди, и я поднялся в воздух.
Орёл нёс меня через горные вершины, и я увидел внизу группу людей с ружьями. Раздались выстрелы, и моя птица с громким криком выпустила мясо из когтей. Я полетел вниз, и алмазы сыпались вокруг, подобно дождю, а потом я упал вместе с мясом, и от удара о землю перестал дышать.
Вооружённые люди бросились собирать драгоценные камни. При виде меня они были настолько потрясены, что попадали друг на друга.
– Откуда ты тут взялся? – удивились они.
– Это долгая история, – прохрипел я.
– Почему бы тебе не отправиться вместе с нами домой? – предложил один из них. – Там и расскажешь.
Позже, оказавшись в маленькой горной деревушке, я рассказал им обо всём. Все собравшиеся признали, что более удивительной истории они никогда не слышали.
Утром я отправился в ближайший порт. Я расспрашивал всех встречных моряков, но никто из них не знал, где находится моя страна. Тогда, продав один из алмазов, я купил себе корабль и нанял капитана и команду, чтобы они помогли мне добраться домой.
Плавание было долгим, и по пути я повидал много удивительных и замечательных вещей: летающих рыб с забавными мордами, острова, поросшие гигантскими деревьями, золотых птиц, летающих под водой. Но самое большое счастье я испытал, увидев свою родную страну.
Я поклялся оставаться дома до конца своих дней. Однако через какое-то время мне снова захотелось приключений. И тогда я стал планировать следующее путешествие…
Шахерезада закончила свою историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – нетерпеливо спросил султан.
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада, – улыбнулась девушка. – Он сказал им, что уже поздно, но обещал, что они узнают обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь это услышать, но, конечно, при условии, что оставишь меня в живых.
– Хорошо, – согласился султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие третье. Остров Великанов

Прожив спокойно несколько лет, я заскучал по приключениям. Тогда ваш покорный слуга купил ткани на продажу, нашёл корабль и заплатил капитану, чтобы он взял меня на борт.
Мы плыли от одного порта к другому, от одного острова к другому, всё больше и больше удаляясь от дома.
В один прекрасный день корабль подошёл к острову, заросшему лесом, и капитан вдруг закричал:
– Мы сбились с курса! Всё пропало!
– В чём дело? – спросил я.
– Это остров Великанов, – с ужасом ответил капитан. – Ещё никому не удавалось уйти отсюда живым.
– Тогда разверните корабль! – предложил я.
– Слишком поздно, – капитан указал на воду. К нам плыли сотни чёрных волосатых существ. Мы не успели и пальцем пошевелить, как они облепили борта корабля и быстро вскарабкались на палубу.
Постепенно весь корабль заполнился странными существами, они окружали нас со всех сторон. У них были ярко-жёлтые глаза и маленькие зубы, острые, как бритва. Угрожающе шипя, они согнали нас к краю палубы и стали по одному сталкивать в воду. К нашему изумлению и ужасу, они отогнали наш корабль куда-то в сторону от острова.
Нам пришлось добираться до берега вплавь. Промокшие и несчастные, мы уселись на песке.
– Что же нам теперь делать? – прошептал капитан.
– Могло быть хуже, – ободрил его я. – Мы пока ещё живы. Надо обследовать остров и найти пищу и пресную воду, а потом придумаем, что делать дальше.
Команда отправилась вдоль берега и наконец набрела на речку. Утолив жажду, мы стали забираться вглубь острова и увидели кусты с красными ягодами. Я осторожно попробовал одну ягоду.
– Вкусно!
Все бросились собирать ягоды, и вдруг один из моих спутников закричал:
– Смотрите! Там дом!
Действительно, сквозь листья деревьев возвышался какой-то замок. Мощные чёрные башни сверкали на солнце, а когда мы вышли из-за деревьев и подошли поближе, то увидели большие ворота. Они были распахнуты настежь.
– Кто-нибудь дома? – с тревогой крикнул я.
Ответа не последовало, и мы вошли. Перед нами простирался пустой двор, посередине которого были сложены большие поленья, будто для костра, а над ними находился помост. Вокруг были разложены огромные мягкие подушки.
– Давайте сядем и подождём возвращения хозяев, – предложил капитан.
Мы удобно расположились на подушках… Ждать пришлось долго, очень долго, и постепенно все уснули.
Проснулись мы от страшного грохота. Солнце уже садилось, и небо окрасилось в кроваво-красный цвет. В распахнутых воротах замка стоял великан.
Он злобно посмотрел на нас, его глаза горели красным огнём, как солнце на закате. Он был огромен и чрезвычайно уродлив. Длинные, покрытые щетиной уши свисали до плеч, а обвисшие губы обнажали клыки, длинные и острые, как у льва.
– Извините, что зашли без приглашения, – сказал я.
Великан повернулся и закрыл ворота. Потом он нагнулся, поднял меня и пощупал пальцем мои рёбра.
– Слишком костлявый, – пробормотал он.
Швырнув меня на землю, он взял кого-то другого.
– Слишком тощий, – проворчал он и тоже отшвырнул его.
Великан уставился на остальных людей, сидевших вокруг костра. Капитан, который был довольно-таки полным, вытолкнул вперёд одного из команды.
– Попробуй его, – взмолился он.
На эти слова великан ответил злобно усмехнулся. Не обращая внимания на предложенную ему жертву, он нагнулся и поднял самого капитана.
– Хм-м-м… – сказал он и сунул беднягу в рот.
Тщательно пережевав несчастного капитана, великан проглотил его, а мы, глядя на это, тряслись от страха.
– Следующего лучше поджарить, – заявил великан.
Потом он улёгся на подушки и захрапел.
Все отбежали в другой конец двора, прижались друг к другу и заплакали.
– Мы обречены, – всхлипывал один из купцов.
– Что может быть хуже такой смерти! – рыдал другой.
– Успокойтесь, – сказал я им. – Мы должны что-то придумать.
– Давайте убьём великана во сне, – предложил один из моряков.
– Нет, послушай, – остановил я его, – засов на воротах расположен слишком высоко, мы не сможем до него добраться, так что если мы убьём великана, то убежать отсюда не получится.
– Неужели нам не удастся выбраться отсюда живыми? – горько воскликнул один из матросов.
В этот момент великан пошевелился, и мы все похолодели от страха. Но он просто повернулся на бок и продолжил храпеть.
– Ш-ш-ш! – прошептал я. – Не будите его! Я кое-что придумал. Но пока что прекратите панику. Нам надо построить плот и сделать несколько вёсел из этих брёвен. Отсюда нужно не просто сбежать, но и умудриться как можно скорее уплыть с острова.
Купцы подкрались к кострищу и принесли несколько брёвен, которые связали своими рубахами, чтобы сделать плот. Я же взял два ствола и остро заточил их концы. Когда всё было закончено, я разделил людей на две группы.
Каждая группа взяла заточенный ствол.
– На счёт «три», – сказал я, – надо будет подбежать к великану и воткнуть эти колья ему в глаза.
– Но… но… – испуганно залепетали мои спутники.
– Не размышляйте, просто делайте, что я вам говорю, – приказал я. – Один, два, три…Вперёд!
Мы побежали, подняв над головой острые колья и, собрав все силы, всадили их в глазницы спящего великана.
Это было ужасно. Великан испустил такой громкий вопль, что от него задрожали стены дворца, а мы попадали наземь. С кольями, торчащими из глазниц, он вслепую шарил по земле, пытаясь схватить нас, но команда разбежалась в стороны.
И вот великан, передумав ловить нас, открыл засов на воротах и выбежал в предрассветные сумерки, не переставая кричать:
– На помощь!
– Хватайте плот и бегите! – скомандовал я.
Мы бросились к берегу и поспешно спустили наш плот на воду. В слабом утреннем свете был виден великан, который не переставая кричал.
На его крик откликнулись и другие, и, оглянувшись, мы увидели целое семейство великанов, собравшихся на прибрежных скалах. Они кидали в нас камни, но мы гребли изо всех сил и совсем скоро отплыли так далеко, что они не могли достать нас.
Мы выдохнули, улеглись на плоту и поплыли в открытое море. Впрочем, на этом испытания не закончились.
Ближе к полудню на небе вдруг заклубились тёмные облака, поднялся сильный ветер и разразился ужасный шторм. Бурлящие волны бросали хрупкий плот то вверх, то вниз. В конце концов он развалился, и мы оказались в воде.
Выл ветер, лил проливной дождь, а я, вцепившись в бревно, просил всех богов о том, чтобы остаться в живых. Штормовые волны вздымались, бурлили и относили меня всё дальше от команды.
Постепенно ветер утих. Тучи рассеялись, очистившееся небо порозовело в лучах заката. Я огляделся и понял, что остался совсем один в безбрежном пустынном море.
Я совершенно обессилел и провёл всю ночь вцепившись в бревно. К тому времени, когда взошло солнце, я уже почти ничего не соображал. Однако, бросив взгляд на горизонт, я испытал огромную радость. Вдали показался корабль!
Я махал руками и кричал во весь голос. К счастью, меня заметили, и корабль поплыл в мою сторону.
Меня подняли на борт, и когда я увидел дружелюбное лицо капитана, то чуть не упал в обморок от удивления. Это оказался тот самый капитан, с которым я ходил в своё второе путешествие!
Я рассказал, что случилось со мной за то время, что мы не виделись, и на глазах доброго капитана выступили слёзы. Он ужаснулся, узнав, что случайно оставил меня одного на каменном острове, и поклялся, что теперь совершенно точно доставит домой.
Плавание было долгим, и по пути я повидал много удивительных и замечательных вещей: плавучие острова, чернильных рыб, окрашивавших воду в красный и синий цвет, закаты, от которых море, казалось, вспыхивало огнём. Но самое большое счастье я испытал, увидев родную страну.
Я поклялся оставаться дома до конца своих дней. Однако через какое-то время мне снова захотелось приключений.
И тогда я стал планировать следующее путешествие…
Шахерезада закончила историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – с любопытством спросил султан.
Шахерезада улыбнулась.
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада, – сказала она. – Он сказал им, что уже поздно, но обещал, что они узнают обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь это услышать, но, конечно, при условии, что оставишь меня в живых.
– Хорошо, – согласился султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие четвёртое. Король-людоед

Прожив спокойно несколько лет, я заскучал по приключениям. Тогда я купил ткани на продажу, нашёл корабль и заплатил капитану, чтобы он взял меня на борт.
Мы поплыли от одного порта к другому, от одного острова к другому, всё дальше и дальше удаляясь от дома.
В первые дни нам везло с попутным ветром, и корабль стремительно летел по пенящимся волнам. Однако потом разразился сильный шторм. Корабль отчаянно раскачивался, и мы, словно тряпичные куклы, летали от одного борта к другому. Когда волны стали ещё выше и опаснее, капитан приказал бросить якорь и молить богов, чтобы они оставили нас в живых.
Потом порыв ветра чудовищной силы разорвал парус в клочья и переломил мачту, как спичку. Зелёная волна высотой с гору надвинулась на корабль, и мы стали цепляться за то, что оказывалось под рукой. Когда же водяная гора обрушилась на палубу, всё вокруг окрасилось в зелёный цвет, и меня выбросило в открытое море.
Придя в себя, я увидел, что плаваю среди обломков дерева, и до моего слуха долетели стоны нескольких уцелевших моряков. Корабль разнесло в щепки.
Выжившие поплыли к самому большому куску дерева, плавающему на поверхности воды – чудом не сломавшейся балке с корабля. Мы забрались на неё и стали грести руками. Мы гребли целый день и в сумерках наконец достигли земли. Выбравшись на берег, мы легли и тут же уснули.
Утром мы чувствовали себя безмерно счастливыми, потому что удалось выжить, но в то же время нас терзал волчий голод. Мы решили отойти от берега и поискать какую-то еду.
Пройдя через освещённый солнцем перелесок, мы оказались в зелёной долине и увидели дворец. На первый взгляд он казался совершенно безопасным. Когда мы подошли поближе, тяжёлые двери распахнулись, и навстречу нам вышли четверо хорошо одетых мужчин. Не говоря ни слова, они окружили нас и торжественно провели внутрь дворца.
В зале на золотом троне сидел король. Он улыбнулся и протянул нам руки в знак приветствия.
– Наш корабль потерпел крушение, – не задумываясь выпалил один из моих спутников. – Мы умираем от голода и жажды и не знаем, что делать.
– В таком случае, может быть, вы разделите со мной трапезу, – тут же предложил король.
Он приказал открыть двери в соседний зал, где стоял длинный стол, заставленный аппетитными яствами.
Мои товарищи бросились к столу, поспешно расселись и принялись за еду. Однако я, несмотря на терзавший меня голод, колебался. Что-то настораживало меня, поэтому я просто сел к столу и стал наблюдать за происходящим.
Мои спутники никак не могли насытиться. Они запихивали еду в рот, пыхтели и повизгивали от жадности и ели… ели… ели… И вдруг у меня на глазах их облик начал меняться. Они становились всё толще и толще и вскоре уже не могли дотянуться руками до еды. Тогда, чтобы не упустить ни кусочка, они стали есть прямо с блюд, уткнувшись в них лицами. Под конец их тела раздулись и стали совершенно круглыми.
По обе стороны их туловищ свисали бесполезные руки и ноги. Глаза их затуманились, и казалось, что они пребывают в каком-то странном сне.
– Достаточно, – резко сказал король.
Я взглянул на него и увидел, что улыбка на его лице уступила место злобной усмешке. Он хлопнул в ладоши, и в зал вбежали слуги, вооружённые палками. Они оттащили моих товарищей от стола, а я поспешил затеряться между ними.
Нас отвели в какой-то загон возле дворца и оставили там на ночь. Дрожа от страха, я жался к своим товарищам. Когда я попытался заговорить с ними, то в ужасе понял, что они не понимают ни слова. Они тупо посмотрели на меня, а потом улеглись и уснули, словно всё происходящее было совершенно нормальным. А я так и не сомкнул глаз всю ночь.
Утром король в сопровождении одного из слуг пришёл в загон. Облизываясь, он внимательно осмотрел нас. Потом, выбрав самого толстого, он ткнул в него пальцем и сказал:
– Вот этого – на обед!
Слуга схватил несчастного, не оказавшего ни малейшего сопротивления, и поволок его прочь. А нас всех повели на поле.
Оказавшись там, мои товарищи начали рыться в траве и фыркать, как свиньи. Я сел поодаль и расплакался от отчаяния.
Подняв голову, я увидел, что пастух пристально смотрит на меня, сердце моё так и упало. Пастух поманил, чтобы я подошёл поближе. От страха дрожали колени, а кожа покрылась холодным потом, но я всё же приблизился к нему.
Пастух показал мне на вершину холма и прошептал:
– Беги сию же минуту, если хочешь остаться в живых. Беги вон туда!
Я испытал одновременно и ужас, и облегчение. Не в силах произнести ни слова, я кивнул и побежал что было сил.
Семь дней и семь ночей я бежал, чтобы уйти как можно дальше от этого страшного места. Я ел какие-то ягоды и корешки, которые удавалось найти, и пил воду из ручьёв, встречавшихся на моём пути. Я взбирался по каменистым тропинкам в горах, карабкался по скалам, прыгал через расщелины и в конце концов оказался по другую сторону горной гряды.
Воздух был чистым, небо сияло синевой, а внизу подо мной простиралась совершенно другая земля. Вдали я видел море, сверкавшее, словно драгоценные камни.
Я решил идти к берегу. На поле внизу какие-то мужчины собирали пряные травы. Когда я подходил к ним, живот так и сводило от страха. Вдруг и они окажутся людоедами? Но ноги сами несли меня к этим людям. Я был не в силах вернуться обратно.
Один мужчина добродушно улыбнулся, и меня охватило головокружительное чувство облегчения.
– Привет, – сказал он. – Откуда ты идёшь?
Я вкратце объяснил ему, где я побывал.
– Ах ты бедняга, – посочувствовал он. – Боюсь, твоим друзьям уже не помочь, но ты должен пойти с нами.
Добрые люди перевезли меня на лодке на свой остров, дорога заняла несколько часов. Когда мы вошли в порт, я преисполнился восхищением – город с высокими колоннами, башнями и куполами тянулся от берега до склонов холмов. Красивые здания были украшены изящной резьбой. Наконец-то я оказался в таком месте, где всё было мне по душе.
Сборщики пряностей объяснили, что каждого человека, приезжающего на остров, обязательно ведут к королю, который приветствует гостя. Так поступили и со мной.
Новые друзья дали монетку какому-то юноше, чтобы тот побежал во дворец и оповестил о нашем приходе. Потом меня повели по широким улицам, заполненным толпами приветливых людей, одни из которых везли тележки с пряностями, овощами и диковинными фруктами, а другие ехали верхом на красивых лошадях.
Я обратил внимание, что всадники не пользовались сёдлами. Мне показалось странным, что в таком богатом городе люди ездят на неосёдланных лошадях.
Королевский дворец поражал своей красотой. Его стены украшали причудливые узоры, выложенные крохотными, блестящими изразцами всех цветов – бирюзовыми, рубиново-красными, изумрудно-зелёными и ярко-жёлтыми.
Король стоял перед дворцом в окружении придворных, и при нашем приближении они заулыбались. Всех нас пригласили поужинать с королём.
Я рассказал новым знакомым о своих приключениях. Король был потрясён, узнав, что мне пришлось пережить.
Я также сказал ему, как мне понравилось его королевство, но не преминул упомянуть о том, что меня удивило.
– Почему, – поинтересовался я, – у вас в стране никто не пользуется седлом?
Король очень удивился.
– Седлом? – переспросил он. – Никогда не слышал такого слова. Что это?
Я объяснил ему, что такое седло и как оно выглядит.
– В седле ездить гораздо удобнее, чем на неосёдланных лошадях, – добавил я. – Думаю, что мог бы изготовить для вас седло, если, конечно, найду нужные материалы.
Король с восторгом принял моё предложение. Он направил меня к лучшим ремесленникам в городе и пообещал, что оплатит все расходы.
Я сделал несколько рисунков и договорился с плотником, который помог мне изготовить деревянную раму. Потом я нашёл подходящую кожу и натянул её на раму. По моей просьбе кузнец смастерил стремена, а ткач сделал длинное полотнище, с помощью которого я прикрепил стремена к седлу. После этого седло расшили богатыми узорами, достойными короля. И наконец, я надел седло на королевского коня и подвёл его к хозяину.
Сначала при виде седла король очень удивился. Потом он вскочил в стремена и проехал по саду вокруг дворца. Вернувшись, он широко улыбнулся.
– Мне нравится! – заявил он.
В награду за седло король подарил мне сундук, полный рубинов, а кроме того, приказал изготовить сёдла для всех его придворных. Я снял маленькую мастерскую, на втором этаже дома устроил себе спальню и принялся за работу.
После того как все придворные получили сёдла, ко мне посыпались заказы от богатейших людей города. За свою работу я всегда получал драгоценные камни – на острове было принято расплачиваться ими, а не золотом или серебром. Я делал всё новые и новые сёдла и сколотил на этом целое состояние.
Раз в неделю король приглашал меня на ужин и, судя по всему, был очень доволен моими успехами. Я завёл друзей среди придворных и познакомился с племянницей короля – самой очаровательной девушкой из всех, каких я когда-либо встречал.
Как-то вечером король сказал мне:
– Теперь почти у всех людей на острове есть сёдла. Что же ты будешь делать, когда у тебя не станет заказов?
– Куплю корабль, – радостно ответил я, – и найму команду, чтобы добраться до дома. Я полюбил вашу страну и ваш народ. Но слишком давно не был на родине.
Король изменился в лице. Его племянница, как я заметил, очень расстроилась.
– Как мы можем убедить тебя остаться? – с надеждой спросил король. – Может быть, если кому-то удастся завоевать твоё сердце, ты подумаешь над тем, чтобы обосноваться здесь?
Я внимательно следил за выражением лица королевской племянницы. Услышав слова своего дяди, она опустила глаза и покраснела.
– Может быть, я мог бы остаться, если бы и мне удалось завоевать чьё-то сердце? – осторожно спросил я.
Девушка подняла на меня сверкающие радостью глаза, и я понял её ответ.
Король проследил за моим взглядом и улыбнулся.
– Всё улажено! – воскликнул он. – Ты женишься на моей племяннице!
Он немедленно соединил наши руки и провёл церемонию, связавшую нас до конца жизни.
Поверьте, никогда ещё я не испытывал такого счастья. Я был настолько влюблён, что всерьёз думал о том, что мне уже никогда не захочется снова выйти в море. Я купил небольшой домик с прекрасным садом, и мы счастливо прожили в нём несколько месяцев. А потом случилось нечто ужасное.
Сестра моей жены вдруг тяжело заболела. Она была замужем за королевским советником и жила неподалёку от нас. Моя жена ухаживала за ней, а врач давал лекарства, но ей становилось всё хуже и хуже, и через неделю она умерла.
Её муж был убит горем.
– Никогда не думал, что моя жизнь закончится так рано! – рыдал он.
Я знал, что он очень любил свою покойную жену, но всё же его слова показались мне очень странными.
– Это её жизнь закончилась, а не твоя, – мягко сказал я. – Конечно, какое-то время тебе будет очень тяжело, но у тебя вся жизнь впереди, и надо найти в себе силы, чтобы жить дальше.
Мой свояк покачал головой.
– Ты не понимаешь, – ответил он. – В нашей стране есть обычай, согласно которому, если у человека умирает жена, его хоронят вместе с ней. Так что мне тоже предстоит умереть.
Эти слова настолько потрясли меня, что я не нашёлся что ответить.
На следующий день состоялись похороны, и на них пришли все, кого я знал. Мы отправились на кладбище, находившееся высоко на холмах. Откатив камень, закрывавший вход в могилу, туда опустили тело умершей женщины. Затем собравшиеся произнесли молитву и туда же отправили её мужа. С собой ему дали лампу, все его ценные вещи и миску с едой, чтобы он поужинал в последний раз.
Из-под камня, которым снова закрыли могилу, доносились рыдания. По лицам людей можно было понять, что все они сочувствуют несчастному, но, судя по всему, никому и в голову не приходило, что можно поступить иначе.
Через несколько дней после похорон моя жена сказала, что ей нездоровится. Вскоре она совсем разболелась. Я протёр ей лоб влажным полотенцем, сварил бульон и вызвал врача, чтобы тот дал ей лекарства. Однако не прошло и недели, как и моя дорогая жена скончалась.
Несколько горестных дней прошли, словно в тумане, а потом, прежде чем я опомнился, меня вслед за женой опустили в могилу на холме.
Когда тяжёлый камень перекрыл выход из могилы, я дал себе клятву, что сумею выбраться. Держа в руке единственную свечу, которую мне дали с собой, я огляделся по сторонам. Вместе со мной в могилу опустили драгоценные камни, которыми жители города когда-то расплачивались за сёдла.
«Если я не придумаю, как убежать, ничего из этого мне не понадобится», – подумалось мне.
Я пробирался вдоль стен пещеры, стараясь не обращать внимания на лежавшие вокруг скелеты и завёрнутые в саваны тела.
Выхода так нигде и не было видно, а вскоре огонёк свечи замигал и погас. Я оказался в кромешной темноте.
И вот когда я уже совсем отчаялся, то вдруг увидел в дальнем конце пещеры тонкий лучик света. Солнечный свет! Я бросился туда и начал что было сил копать руками землю и расшвыривать камни. Постепенно отверстие стало увеличиваться и наконец достигло такой величины, что я мог протиснуться через него.
Я высунул голову наружу. Оказалось, что прокопанное отверстие выходило на отвесный склон горы, возвышавшейся над бурным морем. Я понял, что, спрыгнув с такой высоты, остаться в живых невозможно. Поэтому забрался обратно в пещеру, осмотрел все вещи, похороненные вместе с покойниками, и придумал план действий.
Я вылил из двух бочонков вино и положил в них свои драгоценности, потом снова закупорил бочки и связал их вместе.
Потом связал друг с другом несколько полотнищ ткани, так, что у меня получилась длинная верёвка. Один её конец я привязал к бочонкам, а второй обмотал вокруг большого камня в пещере.
Когда всё было готово, я сел и съел всю пищу, которую мне оставили. Я не испытывал большого аппетита, сидя среди мертвецов, но не знал, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем я смогу найти хоть какую-то еду.
Сказав последнее «прости» моей несчастной любимой жене, я протолкнул бочонки через дыру. Они полетели вниз и упали в морские волны. Потом я спустился по верёвке вслед за ними.
Оказавшись прямо над бочонками, я отпустил верёвку и прыгнул в море. Я понимал, что не смогу уплыть достаточно далеко на самодельном плоту, но изо всех сил грёб руками и всматривался в морскую даль в поисках проходящих кораблей.
Мне повезло, и на второй день плавания на пути встретился спасительный корабль. Команда сильно удивилась, обнаружив живого человека в таком безлюдном месте. Меня подняли на борт, накормили и дали чистую сухую одежду. Придя в себя, я рассказал им всё, что со мной случилось, и они хором сказали, что никогда не слышали ничего подобного.
Я хотел было расплатиться с командой драгоценными камнями, но эти добрые люди отказались взять их.
– Мы уже достаточно вознаграждены тем, что спасли человека, – сказали они и пообещали доставить меня домой.
Плавание было долгим, и по пути я повидал много удивительных и замечательных вещей: плавучие луга, усеянные цветами, плывущих под водой русалок, падающие звёзды с длинными хвостами, озаряющими небо. Но самое большое счастье я испытал, увидев родную страну.
Я поклялся оставаться дома до конца своих дней. Однако через какое-то время мне захотелось испытать новые приключения. И тогда я стал планировать следующее путешествие…
Шахерезада закончила историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – с нетерпением спросил султан.
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада, – улыбнулась девушка. – Он сказал им, что уже поздно, но обещал, что они услышат обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь узнать, что было дальше, но, конечно, при условии, что ты оставишь меня в живых.
– Хорошо, – согласился султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие пятое. Морской старец

Я спокойно прожил несколько лет и совершенно забыл обо всех ужасах, связанных с королём-людоедом и могилой на склоне холма. Но в какой-то момент я соскучился по морским путешествиям. Поэтому, взяв немного денег из своих сундуков, купил несколько отрезов красивого дорогого шёлка и отправился в порт, чтобы подыскать себе корабль.
На верфи я увидел новый фрегат с блестящей палубой, высокими мачтами и красивыми белыми парусами. Я тут же купил его и нанял капитана и команду, чтобы отправиться плавание. Шесть купцов заплатили мне, чтобы я взял их с собой в путешествие.
В тот день, когда мы отплыли, стояла чудесная погода, дул попутный ветер, и несколько недель мы спокойно плыли от одного порта к другому, от одного острова к другому, продавая товары и закупая новые.
В один прекрасный день наш корабль встал возле маленького островка. Бросив якорь, мы сошли на берег, чтобы отдохнуть и собрать фрукты в дорогу. Мы пошли в лес и заметили вдали, за деревьями, какое-то строение белого цвета. Один из купцов залез на дерево и крикнул:
– Тут какой-то купол. Пойдёмте посмотрим, может быть, там кто-то живёт.
Прокладывая путь среди густых деревьев, мы дошли до поляны, на которой стоял купол. Мои спутники с интересом обежали его, ощупали стены и воскликнули:
– Где же дверь?
Я сразу понял, с чем мы имеем дело.
– Это не здание, – сказал я. – Это яйцо гигантской птицы Рух. Я видел такое во время своего второго путешествия.
– Птичье яйцо? – недоверчиво переспросил один из купцов. Он поднял с земли камень и что было сил швырнул его в яйцо. – Если это и вправду яйцо, значит, его можно разбить.
К моему ужасу, все остальные тоже стали кидать камни.
– Остановитесь! – умолял я.
Вдруг раздался громкий треск – КР-Р-РАК! – и по стенке яйца пробежала тёмная извилистая трещина.
Мне стало очень страшно.
– Если птица Рух увидит, что мы разбили яйцо, она убьёт нас всех! – закричал я.
Однако, услышав мои слова, купцы только засмеялись.
– Это всего лишь птица, – презрительно сказал один из них. – Неужели она настолько злобная?
В этот самый момент огромная тень заслонила солнце над нашими головами. К нам стремительно приближалась не одна, а целых две птицы Рух. Мои спутники побледнели, а их глаза расширились от ужаса и стали размером почти с тарелку.
Птицы испустили пронзительные крики, и мы, дрожа от страха, зажали уши руками.
– Бегите, спасайтесь! – закричал я и бросился наутёк.
Птицы пикировали на нас, и люди разбегались в разные стороны, ища укрытия под деревьями. Мы что было сил бросились бежать к кораблю, поспешно забрались на него и отплыли от берега.
Оглянувшись, мы увидели, что птицы преследуют корабль, причём каждая из них несла в когтях огромный камень. Вот первая птица догнала корабль и сбросила на палубу обломок скалы размером со слона.
Капитан резко повернул штурвал, и корабль развернулся, опасно накренившись на борт. Камень, чудом не задев нас, упал в воду.
Огромная волна, вызванная его падением, завалила корабль на бок, и палуба поднялась почти вертикально. Беспомощные пассажиры срывались в воду.
– Люди за бортом! – кричал капитан, безуспешно пытаясь выровнять корабль.
Как раз в этот момент и вторая птица сбросила на нас камень величиной с дом. Он пробил насквозь палубу и разнес её в щепки. В дыру хлынула вода, и корабль начал тонуть.
А тем временем первая птица швырнула на нос тонущего судна очередной камень, который по размерами напоминал дворец. Последнее, что я услышал перед тем, как погрузился в воду, были торжествующие крики птиц Рух.
Когда мне удалось выплыть на поверхность моря, я увидел, что остался один среди обломков корабля. Увы, морская пучина поглотила всех моих спутников.
Я уцепился за две разбитые доски, кое-как подтянул к себе ещё два куска дерева поменьше и начал грести. К счастью, вскоре мне удалось доплыть до другого острова. Я выбрался на берег и возблагодарил богов за то, что они спасли мне жизнь.
Красивый остров зарос тропическими деревьями, среди которых летали птицы с ярким оперением. Я нашёл чистую речку с берегами, покрытыми множеством фруктовых деревьев, на ветках которых росли всевозможные ароматные красные и жёлтые плоды. Я нарвал их и наелся досыта.
Потом мне пришло в голову пойти вдоль реки, чтобы добраться до середины острова, и вдруг за поворотом я увидел сидевшего под деревом старика. Удивившись этой встрече, я воскликнул:
– Добрый день, сударь!
У старика были длинные седые волосы и всклокоченная борода, в которой запутались раковины и морские звёзды. Он сидел, мрачно вглядываясь в воду, и ничего не ответил на моё приветствие.
– Вы хорошо себя чувствуете? Я могу вам чем-то помочь?
Старик поднял на меня глаза и кивнул. Он показал пальцем на другой берег реки, потом на меня, потом на себя.
– Вы хотите, чтобы я перенёс вас на другой берег? – спросил я.
Глаза старика оживились, и он снова кивнул. Я усадил его себе на плечи и вошёл в воду.
Старик оказался куда тяжелее, чем я ожидал, он крепко обхватил ногами мою шею.
Дойдя до противоположного берега реки, я опустился на колени, чтобы старик мог сойти на землю, но старый негодяй лишь крепче сжал колени.
– Ну, в чём дело? – спросил я.
Он ударил меня пятками по бокам, словно пришпорил осла, и показал на ближайшее фруктовое дерево.
– Вы хотите набрать фруктов? – спросил я.
Старик сорвал несколько плодов и начал жадно есть. Капавший из них сок заливал мне голову.
– Позвольте-ка, – сказал я уже не так любезно. С этими словами я вновь попытался спустить его со своих плеч на землю, но старик так крепко сдавил мою голову своими коленями, что мой череп чуть не треснул.
– И как долго вы намереваетесь на мне ездить? – раздражённо воскликнул я.
Ещё один удар по бокам заставил меня двинуться вперёд. Я бегал от одного дерева к другому, а старик рвал фрукты и лакомился ими в своё удовольствие.
В конце концов я потерял терпение.
– Хорошенького понемножку! Слезай! – завопил я. Встав на четвереньки, я попытался столкнуть с плеч старика, но он только крепче сжимал мою шею, так, что я уже с трудом дышал. В отчаянии я попытался раздвинуть его ноги, но он продолжал стискивать их, и в конце концов у меня закружилась голова. Я рухнул на землю и потерял сознание.
Придя в себя через какое-то время, я с ужасом понял, что старик по-прежнему сидит у меня на плечах. Увидев, что я очнулся, он что-то пробурчал и ударил меня пятками по бокам, чтобы я поднимался.
Целый день я возил старика по острову. Он направил меня на поле, заросшее оранжевыми тыквами с толстой кожурой. Сорвав одну из них, он погнал меня к реке, дно которой было усеяно острыми камнями. Там он показал мне на камни, и я, повинуясь его указаниям, поднял два из них. С помощью одного камня старик разрезал кожуру тыквы. Пока он этим занимался, я потихоньку спрятал второй камень в карман, решив, что позже смогу им воспользоваться.
Старик протянул мне кусок тыквы. Вначале я обрадовался и подумал, что теперь он станет ко мне добрее. Но очень скоро стало понятно, что дело было вовсе не в доброте – просто старик понимал, что я не смогу возить его, если упаду в обморок от голода. Впрочем, тыква была очень вкусной – мягкая, сладкая, с хрустящими белыми семечками. Старик подгонял меня, нетерпеливо стуча пятками по моим бокам, пока я поспешно заканчивал свою трапезу.
К этому времени солнце уже стало клониться к закату. Старик погнал меня в лес, где мы нашли заросли мягкого мха, на котором можно было спать. Я лёг, но старик по-прежнему крепко цеплялся за меня, и я с тоской размышлял о том, стану ли когда-нибудь снова свободным.
В ту ночь я не сомкнул глаз. Глядя в небо, усыпанное мерцающими звёздами, я напрягал свой усталый мозг, пытаясь придумать план побега.
Утром мы снова отправились за фруктами. Пока старик жадно ел, я воспользовался припрятанным камнем, чтобы срезать верхушку с одной тыквы и выскоблить её сердцевину. Когда старик погнал меня дальше, я забрал полую тыкву с собой.
Вечером, когда старик уснул, я сорвал несколько длинных стеблей травы, до которых сумел дотянуться, и сплёл их вместе, чтобы получилась верёвка. Потом я проделал дырку в тыкве и привязал к ней верёвку.
На следующее утро мы остановились под пальмой, чтобы нарвать бананов. Я быстро привязал свою тыкву к дереву и сделал надрез на стволе над ней. Сок, капавший из разреза, стекал в тыкву.
Спустя два дня, когда мы снова проходили мимо этого дерева, я снял с него тыкву, понюхал её содержимое и радостно улыбнулся. Всё случилось так, как я и планировал: сок превратился в пальмовое вино.
Увидев, что я делаю, старик начал бить меня по голове. Я отдал ему тыкву. Он отпил глоток и радостно засмеялся. Вино пришлось ему по вкусу! Он запрокинул голову и жадно выпил всё до последней капли. Конечно, он сразу опьянел. Старик раскачивался на моих плечах, распевая хриплым голосом песню на непонятном для меня языке. Я с трудом удерживал равновесие, стараясь не упасть.
Песня становилась всё более неразборчивой, и наконец он всем телом навалился на мою голову и захрапел. Постепенно его ноги разжались, освободив мою шею. Я осторожно уложил его на траву и отбежал подальше. Наконец-то я был свободен!
Растирая ноющие плечи, я устремился к берегу. Несколько часов я просидел на песке, вглядываясь в горизонт. Наконец я увидел вдали белый парус. Это был корабль, и он направлялся прямо к острову.
Корабль бросил якорь, и несколько моряков сошли на берег, чтобы набрать свежей воды. Я подбежал и радостно приветствовал их. Они оказались очень дружелюбными и предложили мне отправиться в плавание вместе с ними.
Мы отплыли довольно далеко от берега, и только после этого я рассказал им о странном старике.
– Так это же был Морской Старец! – воскликнул капитан. – Я слышал разговоры о том, что ему понравилось жить на суше. Однако он не умеет ходить, поэтому ездит на тех, кто, по своей глупости или доброте, подойдёт к нему достаточно близко, пока они не умрут от истощения. Вам повезло, что вы сумели уцелеть и сбежать от него!
Мы причалили к другому острову, и меня попросили помочь команде набрать камешки на берегу. После этого мы двинулись вглубь острова, где на деревьях резвились сотни мартышек.
Матросы стали кидать камешками в мартышек. Вначале я удивился такой жестокости, но потом понял, что они задумали. Разозлившиеся мартышки с громкими криками стали в ответ бросать в людей кокосы. Очень скоро земля вокруг нас оказалась усеяна вкусными плодами.
Мы подобрали кокосы и поплыли к другому острову, где в порту был большой базар.
Там мы продали кокосы и заработали немного денег.
Я заметил, что почти все женщины, пришедшие на рынок, носили украшения из жемчуга – ожерелья, кольца и пуговицы; даже корзины для покупок были изукрашены жемчугом. Я поинтересовался у одной из женщин, откуда у жителей острова берутся деньги, чтобы покупать столько драгоценностей.
– О, жемчуг здесь почти ничего не стоит, – ответила она. – В прибрежных водах так много жемчужных раковин, что мы делаем из него почти всё.
В тот же вечер я потратил практически все деньги, вырученные от продажи кокосов на то, чтобы купить четыре мешка жемчуга. Оставшимися монетами я оплатил место на корабле, который доставил меня домой.
Плавание было долгим, и по пути я повидал много удивительных и замечательных вещей: китов, выбрасывающих радужные фонтаны, выдр, плавающих на спине, цветы, растущие прямо из моря. Но самое большое счастье я испытал, увидев родную страну.
Я поклялся оставаться дома до конца своих дней. Однако через какое-то время мне захотелось испытать новые приключения. И тогда я стал планировать следующее путешествие…
Шахерезада закончила историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – стал допытываться султан.
Шахерезада улыбнулась:
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада. Он сказал им, что уже поздно, но обещал, что они услышат обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь это узнать, но, конечно, при условии, что ты оставишь меня в живых.
– Хорошо, – ответил султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие шестое. Земля сокровищ

К этому времени я уже стал богатым человеком, так что спокойно и счастливо прожил дома несколько лет. Однако как-то вечером ко мне в гости пожаловали несколько друзей-купцов. Они наперебой рассказывали о своём недавнем путешествии в дальние страны. После их ухода я почувствовал острое желание снова отправиться в плавание…
Я закупил шёлк, снова купил корабль, нанял капитана и команду, взял на борт ещё несколько купцов, и мы отплыли. На протяжении нескольких недель мы спокойно плыли от одного порта к другому и от одного острова к другому, продавая товары и закупая новые.
Потом, в один прекрасный день, когда море казалось спокойным и гладким, как зеркало, неизвестно откуда налетел ураган. Страшный порыв ветра сбил нас всех с ног и повалил на палубу. Паруса надулись, и корабль полетел вперёд с невероятной скоростью.
Мы лежали, прижимаясь к палубе, словно придавленные к ней рукой какого-то великана, и не могли ничего поделать. Корабль всё быстрее и быстрее нёсся по волнам. И внезапно, прежде чем мы успели понять, что происходит, его выбросило на берег.
Острые скалы пробили палубу насквозь, и корабль перевернулся вверх дном. Все мы посыпались с палубы, как горох. И в тот же момент ветер стих так же внезапно, как и налетел. От наступившей тишины зазвенело в ушах, и мы с трудом поднялись на ноги, пытаясь разглядеть что-то через обломки разбитого судна.
Мы находились на каменистом берегу, усеянном обломками других кораблей. Вокруг громоздились изорванные паруса, сломанные мачты, разбитые бочки, ржавые якоря и прочие куски и осколки. А ещё здесь было множество скелетов – выбеленные солнцем кости моряков, которые потерпели кораблекрушение ещё раньше.
– То же самое ждёт и нас, – уныло сказал капитан.
– Нет, если мы сумеем что-то предпринять, – возразил я, стараясь казаться храбрее, чем чувствовал себя на самом деле.
Имевшейся у нас еды и воды хватило бы только на неделю, поэтому мы стали обшаривать берег в поисках источника пресной воды и какого-то пропитания. Ничего найти не удалось.
– Мы могли бы наловить рыбы, – предложил я, – но без пресной воды нам не выжить.
На небе не было ни облачка, и сам остров выглядел так, словно бы на нём никогда не шли дожди. Пыльные скалы сменялись каменистыми горами, на которых ничего не росло.
– Ну, где-то же должна быть река, – обнадёжил я товарищей. – Давайте поищем подальше от берега.
Мои спутники, сидевшие на берегу среди обломков корабля, мрачно посмотрели на меня.
– А вдруг, когда мы уйдём, мимо проплывёт какой-нибудь корабль? – сказал один из них.
– Кто-то один может остаться, пока остальные пойдут искать воду, – предложил я.
– У нас мало еды. Нам надо беречь силы, – запротестовал другой.
– Но без воды мы точно умрём! – возразил я. – Капитан, вы пойдёте со мной?
Капитан покачал головой.
– Если мне суждено умереть, – ответил он, – то я предпочту это сделать рядом со своим кораблём.
Я пытался спорить с ними, но ни один из моих спутников не захотел уходить с берега. Тогда я взял свою долю пищи и воды, прихватил с собой несколько пустых бутылок и в одиночку отправился в горы.
Я шёл несколько дней подряд, останавливаясь на ночлег там, где меня заставала темнота. Я ел и пил совсем понемногу, чтобы моих запасов хватило как можно дольше. На восьмой день я проглотил последнюю каплю воды. Я понимал, что, если мне не удастся найти источник, я смогу прожить ещё день или два, не больше.
День выдался жарким, я шёл, едва передвигая ноги, и в горле у меня пересохло. В полдень я лёг в тени большой скалы и закрыл глаза. Стояла такая тишина, что я слышал только собственное дыхание.
Потом постепенно в воздухе стало можно различить ещё какой-то звук, что-то вроде «Трль-ль-ль-ль». Звук нежно шелестел и убаюкивал, и я почти заснул, как вдруг до меня дошло – это журчала вода!
Вскарабкавшись по скале, я увидел огромный, блистающий водопад. Вода сверкала, словно поток драгоценных камней, а капельки тумана вокруг водопада переливались всеми цветами радуги. Ещё ни одно зрелище не вызывало у меня такого восторга. Вода!
Я подставил ладони под гремящий поток и поднёс воду к губам. Холодная пресная вода вернула меня к жизни. Я пил и пил, пока не почувствовал, что больше не могу сделать ни одного глотка.
Только после этого я обратил внимание, что водопад был не совсем обычным. Падающий со скал поток не впадал в озеро или реку, а уходил в пропасть и исчезал под землёй. Кроме того, берега вокруг водопада были усеяны мерцающими изумрудами, рубинами и сапфирами.
Впрочем, драгоценности волновали меня куда меньше, чем судьба моих товарищей, оставшихся на берегу. Я наполнил водой принесённые с собой бутылки и отправился в обратный путь.
Дорога снова заняла несколько дней. Я выбежал на берег с криком:
– Вода! Я нашёл воду!
Мне никто не ответил.
Я до сих пор с ужасом вспоминаю зрелище, представшее перед глазами.
Мои спутники, все до одного, лежали на берегу мёртвыми. Думаю, они умерли от жажды. Я похоронил их в песке, и моё сердце разрывалось от горя. Потом, ослабев от голода и потрясений, я потерял сознание.
Очнувшись на рассвете, я сразу же твёрдо решил, что не хочу разделить участь своих товарищей. Я отыскал среди обломков немного сухарей и стал грызть их, размышляя над тем, что же мне делать дальше. Надеяться на то, что меня подберёт какой-нибудь корабль, не приходилось. Любое судно, осмелившееся подойти близко к этим берегам, неизбежно разбилось бы о скалы. Единственной надеждой оставалась подземная река. Я решил следовать по её течению – это было опасно, но в таком отчаянном положении я не смог придумать ничего другого.
Я взял бутылки с водой, верёвки, мешки, нож и последние сухари и пошёл обратно к водопаду.
Добравшись до него, я наломал ветки со стоявшего неподалёку дерева и связал их вместе наподобие плота. Наполнив мешки драгоценными камнями, разбросанными вокруг водопада, я привязал их к плоту. Потом, прошептав слова молитвы, поднял свой плот и бросился вместе с ним в водопад.
Под рёв воды я провалился в чёрную бездну. Ледяная вода сомкнулась над головой. Я вынырнул на поверхность, забрался на плот, и поток стремительно понёс меня под землёй. Вцепившись в плот изо всех сил, я безнадёжно вглядывался в непроницаемый мрак.
Плот бился о стенки узкого прохода, мой тюрбан то и дело задевал низкий свод. Потом проход сузился ещё больше. Мне пришлось пригибаться всё ниже и ниже, но вскоре стало так тесно, что я мог продвигаться вперёд, только лёжа на животе. Только бы плот не уткнулся в глухую стену.
В какой-то момент я почувствовал, что поток воды устремился куда-то вниз. Я покрепче ухватился за верёвки, связывавшие плот, и полетел в темноту.
Внезапно меня ослепил яркий свет. Подземная река вышла наружу, и я очутился на краю скалы, окружённой белым облаком водяных брызг. Вместе с плотом я погрузился глубоко в ледяную воду. Потом меня выбросило на поверхность, и тут же на мою голову обрушился поток воды такой силы, что показалось, будто меня ударили железным молотом.
Всё это случилось так быстро, что я только потом сообразил, что попал в новый водопад и лишь чудом остался в живых.
Я подтолкнул плот в сторону спокойной реки, отходившей от водопада, и поплыл по течению. Страна, где я очутился, совершенно не походила на мою родину. По обоим берегам реки раскинулись поля, усеянные весенними цветами. Я не видел никаких деревьев или кустов – только густую траву, из которой местами выглядывали сверкающие скалы.
Вдали показался город, причём крыши домов и купола сверкали так же ярко, как и все скалы. Подплыв поближе, я понял, в чём дело: камни, служившие для строительства, были сплошь усыпаны драгоценностями. Город сиял блеском изумрудов, сапфиров и алмазов.
Река несла меня к центру города. Не успел я и глазом моргнуть, как проплыл под сверкающим мостом и оказался в центре рыночной площади. Каждый кусочек стен домов, даже самых маленьких, был покрыт драгоценными камнями. Это зрелище так потрясло меня, что я не сразу заметил, как удивились горожане моему появлению.
Люди бежали к берегу, чтобы посмотреть на меня.
– Привет! – кричали они. – Откуда ты взялся?
Река в этом месте была широкая и спокойная, так что мне удалось причалить к берегу. Люди помогли мне вытащить плот, с которым они обращались с большой осторожностью. Какой-то старик любезно приветствовал меня:
– Добро пожаловать, чужеземец! Согрейся у моего очага, и я накормлю тебя. Ты, судя по всему, голоден.
Несколько мужчин из толпы отнесли мой плот к дому старика и аккуратно поставили его около двери.
– Благодарю, вы очень добры, – сказал я, немного удивившись тому, с какой заботой они отнеслись к моему потрёпанному средству передвижения.
Завернувшись в тёплое одеяло и съев немного горячего супа, я рассказал старику о своих приключениях. Закончив, я развязал один из своих мешков, достал оттуда сапфир и протянул его хозяину со словами:
– Я хотел бы каким-то образом отблагодарить вас за гостеприимство!
Старик улыбнулся, но выглядел он при этом озадаченным, словно бы я предложил ему какой-то булыжник.
– Все вокруг настолько богаты, – сказал я нерешительно. – Наверное, здесь неплохо живётся.
Старик, казалось, смутился. Потом, посмотрев на мой плот, он сказал
– Здесь нет никого, кто мог бы сравниться по богатству с тобой!
– Но вы же просто утопаете в драгоценностях! – воскликнул я.
Старик пожал плечами.
– Здесь, в Серендибе, драгоценные камни не стоят ровным счётом ничего. Десяток на грош! А у тебя есть дерево! Вот что у нас действительно дорого и очень редко встречается.
Я посмотрел на свой побитый плот, а потом оглядел комнату. Только теперь я заметил, что в ней совсем не было ничего, сделанного из дерева, – даже спичек! Камин топился сухим торфом. Стол и стулья были вырезаны из камня. Ложка, которой я ел, все тарелки и горшки оказались сделаны из металла.
– Неужели у вас в стране не растут деревья? – спросил я.
Старик покачал головой, и его глаза заблестели.
– Нет, но я слышал рассказы о них. Ты знаешь, есть страны, где деревья растут сотнями, одно рядом с другим! Как же, должно быть, богаты люди в этих странах!
Я с трудом сдерживал улыбку, глядя на его дом, сплошь усыпанный драгоценными камнями.
– Я хотел бы кое-что предложить тебе, – сказал старик. – Ты говоришь, что потерпел кораблекрушение и остался ни с чем. Но ты мог бы выручить небольшое состояние за свой плот. Хочешь, я помогу тебе продать его?
– Разумеется! – воскликнул я.
К тому времени, как мы со стариком дошли до рыночной площади, вести обо мне распространились по всему городу, и целые толпы сбежались посмотреть на меня, а главное, на мой плот.
На площадь пришли и несколько почтенных господ, которые сразу же подошли поближе, как только старик объявил, что плот выставлен на продажу.
– Я даю за него сундук золота! – закричал один из них.
Потрясённый, я уже открыл было рот, чтобы дать согласие, но старик положил руку мне на плечо, словно говоря: «Подожди!»
– Два сундука! – закричал другой господин.
– Три!
– Пять!
Я остолбенел. Неужели несколько кусков старого дерева могли представлять такую ценность для этих людей?
Вдруг позади толпы началось какое-то движение, а потом властный голос произнёс:
– Я дам тебе двадцать сундуков золота за твой плот!
Толпа расступилась, пропуская высокого человека в пурпурном одеянии и в золотой короне на голове. Все опустились перед ним на колени.
– Продано королю! – провозгласил старик.
Король подошёл и поздоровался со мной.
– Я также буду рад пригласить тебя в гости, – сказал он. – Думаю, ты можешь поведать мне много интересного.
В тот вечер я ужинал с королём. Он расспрашивал меня о путешествиях и о родной стране, а сам рассказывал о своём королевстве. К концу вечера мы подружились.
– Наверное, ты скучаешь по дому, – заметил король. – Поэтому завтра же я отправлю тебя обратно на прекрасном золотом корабле, загруженном подарками и для тебя, и для правителя твоей страны.
Плавание было долгим, и по пути я повидал много удивительных и невероятных вещей: странных людей с крыльями на спине, летучих рыб, огромные стада коров, живущих под водой. Но самое большое счастье я испытал, увидев родную страну.
Вернувшись домой, в Багдад, я нанёс визит халифу, правившему моей страной, и вручил ему подарки. Он с интересом выслушал рассказ о короле Серендиба, который ценил дерево больше, чем изумруды и рубины.
– Я должен послать ему кое-что в ответ, – сказал он. – И именно ты, Синдбад, отвезёшь мои подарки!
Я уже был сыт по горло своими приключениями, поэтому мне вовсе не хотелось отправляться в новое плавание. Но, несмотря на это, я стал планировать седьмое и последнее путешествие…
Шахерезада закончила историю и замолчала.
– И что же случилось во время следующего путешествия? – спросил султан.
Шахерезада улыбнулась:
– Тот же вопрос задали и гости Синдбада. Он сказал им, что уже поздно, но обещал, что они услышат обо всём на следующий вечер. И ты тоже можешь это услышать, но, конечно, при условии, что оставишь меня в живых.
– Хорошо, – ответил султан, – я сохраню тебе жизнь ещё на один день.
На следующую ночь, когда султан лёг в постель, Шахерезада начала новую сказку…

Путешествие седьмое. Остров слонов

Когда халиф сказал мне, что я должен отвезти какие-то подарки королю, с которым познакомился в предыдущем путешествии, я понял, что у меня не остаётся выбора, и мне придётся снова отправиться в плавание. Боги послали нам попутный ветер и спокойное море, и мы без всяких затруднений добрались до страны сокровищ – Серендиба.
Король очень обрадовался, увидев меня, а подарки так понравились ему, что он приказал погрузить на мой корабль ещё больше драгоценностей, предназначавшихся халифу.
К сожалению, на пути домой нас ждали неприятности. На третий день плавания мы увидели вдали другой корабль.
– Пираты! Пираты!
Мы поспешно развернули корабль и поплыли в обратную сторону так быстро, как только могли. Увы, корабль, тяжело нагруженный сокровищами, не мог развить большую скорость. Пираты быстро настигли нас, взяли судно на абордаж и высадились на него.
Угрожая блестящими острыми ножами и грубыми окриками, они согнали нас в центр палубы и связали вместе. Потом они перегрузили драгоценности с нашего корабля на свой, перетащили туда же и нас и бросили в трюм.
Весь день и всю ночь мы жались друг к другу в темноте, умирая от страха и гадая, что с нами станется. Утром корабль зашёл в шумный порт. Люк распахнулся, и нас, ослеплённых ярким светом, выволокли наружу.
Пираты отвели нас на рынок, чтобы продать в рабство. Мы стояли, закованные в цепи, а люди глазели на нас, тыкали пальцами и спорили с пиратами относительно того, сколько мы можем стоить.
Некий туземец, важного вида, с ожерельем из слоновой кости на шее, купил меня за одну золотую монету.
Потом он отвёл меня к своей тележке, велел сесть сзади и привязал. Мы отправились в путь по ухабистой дороге и вскоре добрались до деревушки, состоявшей из глиняных домов с соломенными крышами.
Все люди, мимо которых мы проезжали, останавливались и кланялись моему новому хозяину. Я понял, что он, наверное, был главным в этой деревне.
Мы остановились у самой большой хижины. Хозяин завёл меня во двор, развязал и дал миску с едой и немного воды. Когда я поел, он наклонился и сказал:
– Слушайся меня, и я буду хорошо с тобой обращаться. А не будешь слушаться – я тебя убью.
На ночь хозяин запер меня в маленькой хижине. На следующее утро он открыл дверь и сказал:
– Выходи.
Я позавтракал во дворе, а хозяин в это время точил стрелы.
– Всё, что от тебя требуется, – сказал он мне, – это убивать слонов и приносить мне их бивни. Ты когда-нибудь раньше убивал слонов?
Я грустно покачал головой.
Хозяин заметил выражение моего лица.
– Слоны плохие, – сказал он. – Как только им представляется случай, они убивают людей. Слоны приходят в деревню, разрушают наши дома и даже топчут наших детей. Нам не остаётся ничего иного, кроме как убивать их.
Он отвёл меня в лес, находившийся за деревней.
По дороге я увидел множество раздавленных домов, главным образом возле леса. Жители пытались восстановить свои жилища, и я обратил внимание, что многие из них носили ожерелья из резной слоновой кости.
Мой хозяин завёл меня в лес и остановился возле огромного дерева.
– Забирайся повыше, – приказал он строго. – Когда слон приблизится, убей его прежде, чем он убьёт тебя. А когда зайдёт солнце, возвращайся домой. И принеси бивни, не то тебе будет плохо.
Хозяин ушёл обратно в деревню, а я залез на дерево и стал ждать.
Вскоре я услышал, как захрустели ветки, и понял, что ко мне приближается слон. Я поднял лук, натянул тетиву и стал напряжённо ждать.
Этот слон оказался самым великолепным из всех виденных мною животных. Он был огромным, широколобым и с длинными, блестящими бивнями. Пройдя между деревьями, он заметил меня. Не спуская с меня глаз, он злобно заревел, и от этого рёва листья посыпались с деревьев.
Дрожа от ужаса, я нацелил кончик стрелы на разъярённого слона. Он мог бы без труда скинуть меня с дерева, как какой-нибудь плод, и растоптать ногами.
«Надо убить его, – подумал я, – прежде, чем он убьёт меня».
Однако что-то в глазах слона заставило меня остановиться.
Я медленно опустил лук и стал ждать. Слон поднял хобот и вырвал у меня из рук лук и стрелу. Потом он совершенно спокойно разломал их, словно это были спички, и швырнул обломки на землю.
Он обвил свой хобот вокруг моего тела. Посадив меня на спину, слон побежал куда-то через лес. Я сидел верхом на его огромной могучей спине, и при мысли о том, что меня ожидает, сердце колотилось всё сильнее.
Слон громко затрубил, и от этого звука словно задрожала земля. Из чащи леса донёсся ответный трубный звук. Один за другим из леса вышли остальные слоны и выстроились в цепочку за нами.
Там было примерно пятнадцать слонов, в том числе два детёныша с мохнатыми головами, которые поднимали вверх свои короткие хоботы и забавно повизгивали, семеня рядом со своими матерями.
Мы уходили всё дальше и дальше в лес и наконец достигли солнечной поляны. Слоны остановились. От открывшегося зрелища у меня захватило дух.
На поляне лежали голые кости, некогда принадлежавшие, должно быть, сотням слонов. Они были аккуратно сложены, а вокруг и между ними росли цветы. Более старые кости были обвиты плющом; вокруг свежих скелетов лежали цветы. Это было слоновье кладбище.
Всё стадо стояло и молча смотрело на останки своих родичей. Пара слонов хоботами уложила кости поровнее и стряхнула с них засохшие листья.
Рассматривая кладбище, я заметил, что ни у одного из скелетов не было бивней. Были там и скелеты маленьких слонов – не больше, чем те слонята, которые сейчас забились под брюхо своих матерей.
Я вдруг поймал себя на том, что стал думать о слонах совсем по-другому. Они платили своими жизнями за эти бивни. И им приходилось защищаться. Я должен был сделать что-то, чтобы остановить эту кровавую бойню.
Я не представлял, каким образом слон может понять меня, но тем не менее я обратился к нему:
– Меня послали, чтобы убить тебя и забрать твои бивни. Я хочу рассказать людям, пославшим меня, о том, что я здесь увидел, и попросить их, чтобы они больше не нападали на вас. Ты хочешь пойти со мной и показать, что ты способен быть добрым и мирным?
Слон затрубил и тронулся с места. Он повёл своё стадо через лес, прошёл мимо дерева, под которым валялись мои сломанные лук и стрелы, и вошёл в деревню.
Увидев, как слоны идут мимо наполовину восстановленных домов, люди в ужасе бросились бежать. Жители деревни стояли с оружием в руках в дверях своих домов, однако торжественное шествие целого стада слонов производило такое впечатление, что никто не решался выстрелить.
Мы остановились перед домом моего хозяина.
– Я принёс тебе бивни, как ты и просил, – сказал я. – Но оставил их на слоне.
Хозяин вышел из дома.
– Т-ты что, демон? Ты умеешь приручать слонов? – заикаясь от страха, произнёс он.
– Я не приручал их, – ответил я. – Думаю, скорее, это они приручили меня. В любом случае они пришли сюда, чтобы показать тебе, что человек и слон могут жить в мире. Слоны нападают на вас, потому что вы убиваете их ради бивней!
– Это звери! – возмущённо закричал мой хозяин. – Они не могут рассуждать так, как ты!
– Сегодня они показали мне слоновье кладбище, – сказал я. – Они оплакивают гибель своих родичей, точно так же, как и вы.
– Откуда ты знаешь, что они перестанут досаждать нам, если мы перестанем оборонять свою деревню? – раздался голос за моей спиной, и, повернувшись, я увидел жителей деревни, робко толпившихся вокруг стада слонов.
– Если вы позволите им спокойно уйти из деревни и прекратите истреблять их, они оставят вас в покое, – ответил я, надеясь, что мои слова окажутся правдой.
– Очень хорошо, – сказал мой хозяин, – мы попробуем.
Жители деревни расступились, чтобы дать дорогу слонам. Слон-предводитель осторожно обхватил меня хоботом, снял со своей спины и опустил на землю перед хозяином.
Потом, едва заметно кивнув мне головой, исполинское животное повернулось и повело своё стадо прочь из деревни. Люди выстроились вдоль дороги и смотрели на них, вытаращив глаза от изумления.
Мой хозяин нахмурился.
– Ты ведёшь себя не так, как подобает рабу, – сказал он.
– Ни один человек не рождён, чтобы быть рабом, – ответил я.
– Ну, коль скоро ты уговариваешь нас отказаться от привычного нам образа жизни, подскажи, как, по-твоему, жители деревни смогут заработать деньги? – спросил хозяин. – Обычно мы продавали украшения из слоновой кости купцам с проплывающих кораблей. А теперь нам будет нечего продавать.
Я на мгновение задумался. Потом я вспомнил о своём предыдущем путешествии и о королевстве, которое я посетил.
– Я сам занимаюсь торговлей, и мне посчастливилось найти страну, в которой дерево ценится гораздо больше, чем драгоценные камни, – сказал я. – Вы умелые мастера – так используйте своё умение, чтобы вырезать разные изделия из дерева, и продавайте их в ту страну. С вашего разрешения, я даже могу отвезти вас туда и представить королю.
Обсудив моё предложение со старейшими жителями деревни, мой хозяин согласился поехать со мной в страну сокровищ. Мы отправились в порт, и он заплатил за наш проезд на корабле, который как раз отплывал в том направлении.
Когда мы с хозяином сошли на берег, король Серендиба встретил меня с распростёртыми объятиями. Мой хозяин очень удивился, увидев, что король обнимает его раба.
Я рассказал королю Серендиба обо всём, что со мной приключилось, и он обратил гневный взор на моего хозяина. Однако я объяснил ему, что не держу зла, а потом рассказал и о том, какая идея пришла мне в голову. Король очень заинтересовался моим предложением.
Обсудив все условия предстоящей торговли, король и мой хозяин ударили по рукам. Они договорились, что через месяц король отправит отряд кораблей с оплатой за первую поставку дерева. А я наконец получил свободу и мог отправляться домой.
Мой хозяин подтвердил, что считает меня свободным человеком, и мы расстались друзьями. Я отплыл домой на новом корабле, также нагруженном подарками. Плавание, к моей великой радости, прошло спокойно, без каких-либо происшествий.
Никогда прежде я не испытывал такого счастья, оказавшись дома. Приключений, которые выпали на мою долю, хватит мне до конца жизни. Я зажил мирно и счастливо и должен честно признаться, что никогда с тех пор не испытывал желания снова выйти в море.
Синдбад-мореход откинулся на спинку кресла.
– Это было моё самое последнее плавание, – произнёс он. – Когда я рассказал халифу обо всём, что случилось, он настоял на том, чтобы я поведал ему обо всех семи путешествиях.
– И ему понравились ваши рассказы? – спросил Синдбад-носильщик.
– О да! – улыбнулся Синдбад-мореход. – Он сказал мне, что все люди должны узнать о моих приключениях, и приказал своим писцам записать эти рассказы золотыми чернилами. Записи хранятся в личной библиотеке халифа, и с тех пор многие посетители уже читали и пересказывали их.
Синдбад на минуту замолчал, а потом продолжал:
– Я, конечно, не уверен, но думаю, что писцы и рассказчики могли что-то добавить от себя в эти истории… Впрочем, истории – это всего лишь истории, и предназначены они для того, чтобы рассказчик мог их рассказывать, а слушатели получали удовольствие от услышанного.