<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<rss version="2.0" xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/" xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/" xmlns:media="http://search.yahoo.com/mrss/" xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom" xmlns:georss="http://www.georss.org/georss">
<channel>
<title>Сказки детям 7-10 лет - МирСказок — детская онлайн-библиотека: читать и слушать бесплатно</title>
<link>https://m1r.ru/</link>
<language>ru</language><item>
<title>Флейтист из Гамельна</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/4154-flejtist-iz-gamelna.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/4154-flejtist-iz-gamelna.html</pdalink>
<guid>4154</guid>
<pubDate>Tue, 26 May 2026 15:14:28 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p>Давным-давно, пять или шесть столетий тому назад, в славном немецком городе Гаммельне случилась беда: город заполонили крысы. Огромные твари вскарабкивались на островерхие черепичные крыши домов, залезали в подвалы, проникали в чуланы и кладовые. Они прогрызали дыры в ларях и бочках со съестными припасами, съедали копченья и соленья, в считанные минуты уничтожали целые головы сыра, пожирали запасенное на зиму зерно.<br>Крысы были ненасытны, нахальны и ничего не боялись. Они таскали еду прямо со стола, нападали на кошек и собак, залезали в колыбельки младенцев. Конечно, жители Гаммельна делали все, что могли, чтобы избавиться от этой напасти. Они пытались выкурить крыс из нор, оставляли для них отравленные приманки. Но все было бесполезно. С каждым днем крыс становилось все больше, они толстели и наглели, а люди худели и мрачнели. Мало того что крысы пожирали всю еду, по ночам в городе стоял такой шум - писк, визг, скрежет, топот, грызня и возня - что никто не мог ни на минуту сомкнуть глаз!</p> <p>Наконец терпение горожан лопнуло. Все вместе, огромной толпой, они отправились к городской ратуше и потребовали, чтобы мэр и его советники что-нибудь сделали для спасения города и людей. Но что те могли придумать?<br>Мэр и советники испугались, что разъяренные горожане прогонят их с насиженных мест. Они уже привыкли ходить в нарядных, подбитых мехом плащах, носить на груди золотые цепи, чувствовать себя важными особами, и терять все это им совсем не хотелось.<br>— У меня есть идея! — воскликнул мэр. — Назначим большое вознаграждение тому, кто сможет избавить наш город от крыс — и наверняка такой человек найдется!<br>Советники одобрили его предложение.</p> <p>На следующий день на главную площадь вышел городской глашатай. Он несколько раз прозвонил в колокольчик и, развернув свиток, громко прочитал приказ мэра:<br>"ТОТ, КТО ИЗБАВИТ СЛАВНЫЙ ГАММЕЛЬН ОТ НАШЕСТВИЯ КРЫС, ПОЛУЧИТ ТЫСЯЧУ ГУЛЬДЕНОВ В НАГРАДУ!"<br>Как вы знаете, горожане и так старались прогнать крыс, но теперь они стали стараться еще больше. Более того, со всей Германии в город начали стекаться крысоловы, чтобы испытать свою удачу. Они расставляли огромные мышеловки с увесистыми кусками сыра для приманки. Аптекари варили булькающие ядовитые смеси с запахом колбасы, чтобы привлечь крыс. Все было напрасно.</p> <p>Вскоре горожанам надоело ждать. «Что толку от мэра и его советников в горностаевых мантиях, если они ничего не могут сделать?» — жаловались они друг другу. И снова они собрались толпой у ратуши и стали колотить в двери, требуя, чтобы их впустили. Мэр и советники задрожали от страха.<br>Внезапно в ратушу ворвался порыв ветра, вокруг мраморных колонн пронесся легкий смерч, и тут же все стихло, а в центре зала остался стоять долговязый худой незнакомец.<br>На нем был странный наряд - наполовину красный, а наполовину желтый. В шляпе торчало павлинье перо.<br>На губах его играла загадочная улыбка, глаза таинственно поблескивали, а в руках он держал не то длинную дудку, не то флейту.<br>- Кто вы - испуганно спросил мэр.<br>- Люди прозвали меня Пестрым Флейтистом, - ответил незнакомец — Я явился с другого конца света, чтобы спасти ваш город и получить обещанное вознаграждение. Я знаю, как избавить Гаммельн от крыс - ни одно существо в мире не способно устоять против моей музыки.<br>Обрадованный мэр стал умолять Флейтиста немедля приступить к делу и даже пообещал выдать ему в случае успеха не тысячу гульденов, а целых сто тысяч.</p> <p>Пестрый Флейтист вышел на улицу, поднес к губам флейту и начал наигрывать странную мелодию. Легко пританцовывая в такт своей музыке, он шел по мощеной улице, а следом за ним из всех домов выбегали крысы. Молодые и старые, толстые и поджарые крысы и крысята неслись за Флейтистом, как будто от него зависела их жизнь.<br>Так, танцуя и играя, Флейтист прошел через весь город и спустился к реке Везер, а полчища крыс за ним.<br>Не прекращая играть, он ступил на лодку, оттолкнулся от берега, и лодка медленно поплыла по темным, глубоким водам реки. Крысы, как завороженные, следовали за его музыкой. Пища и толкаясь, они прыгали с набережной в воду и тонули. Всю ночь над рекой раздавались звуки флейты, писк крыс и всплески воды. К рассвету в Гаммельне не осталось ни одной крысы.</p> <p>Днем в городе устроили большой праздник. Но когда в ратушу явился Пестрый Флейтист и потребоват своей награды, никто не выказал особой радости.<br>- Тысяча гульденов! — рассмеялся мэр. - Да это же была просто шутка. Мы выдадим тебе пятьдесят гульденов - этого вполне достаточно.<br>- Вы обещали мне тысячу - сердито воскликнул Флейтист. — И если вы не заплатите, то пожалеете об этом! Тогда вы увидите, что я могу играть и другие мелодии.<br>- Иди и дуй в свою дудку, пока не лопнешь. — фыркнул мэр.<br>- Хорошо, — ответил Флейтист с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.</p> <p>Он снова вышел на улицу и поднес к губам свою волшебную флейту. На этот раз зазвучала другая мелодия — удивительная и полная очарования. Она была прекраснее самой чудесной сказки на свете. Против такой музыки не мог устоять ни один ребенок. И изо всех домов на улицу начали выбегать дети. Они смеялись, приплясывали и хлопали в ладоши, готовые следовать за Пестрым Флейтистом куда угодно - хоть на край света.<br>А взрослые стояли и беспомощно смотрели, как уходят их дети. Волшебная музыка словно приковала их к земле, и они не могли сдвинуться с места. Флейтист шел по главной улице к Везеру. "Неужели он утопит наших детей у нас на глазах?" — с ужасом думали родители. Но нет, не дойдя до реки, Флейтист свернул на запад к горе Коппельберг. У горожан вырвался вздох облегчения. "Вряд ли он сможет перевести детей через крутую гору, — подумали все. — Они быстро устанут и побегут домой!"</p> <p>Однако случилось невероятное: когда дети подошли к горе, склоны ее раздвинулись перед ними. Шумная и веселая процессия вошла в открывшийся проход вслед за Флейтистом, и как только скрылся из виду последний ребенок, камни с грохотом сомкнулись вновь.<br>Впрочем, один мальчик остался - хромоножка, который не мог угнаться за остальными. Он вернулся домой в слезах, опечаленный тем, что не смог попасть в волшебную страну, о которой пела чудесная флейта.</p> <p>Гаммельн на много лет превратился в тихий, грустный город, где не было слышно детских голосов. Горожане прогнали мэра и его советников из города, а на камне у горы Коппельберг высекли надпись, которая гласила, что однажды данное обещание непременно надо выполнять, особенно если это обещание дано флейтисту в желто-красном наряде.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Ультра-Кэт, или Сказка о пользе детей</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/4153-ultra-kjet-ili-skazka-o-polze-detej.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/4153-ultra-kjet-ili-skazka-o-polze-detej.html</pdalink>
<guid>4153</guid>
<pubDate>Mon, 25 May 2026 16:02:39 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p>Жила-была девочка Катя, которая умела очень громко кричать. (Есть у меня одна знакомая Катя, но это сказка не о ней, а совсем о другой Кате.) Когда она напрыгивала из засады на маму или вцеплялась ногтями в бабушку (это у них была такая игра), то издавала вопль такой силы, что чашки прямо на полке разлетались в пыль, а лампочки в люстре взрывались. Когда же ей покупали мороженое, Катя так радовалась, что во всём доме вырубался свет. Соседи просили не покупать Кате мороженое, ведь у них из-за этого отключались холодильники и портились продукты.</p> <p>Наконец про эту удивительную Катю узнали учёные из Академии наук. Они обследовали Катю со всех сторон, почесали ей пятки, пощекотали под мышками и обнаружили у неё какой-то особый ИНФРАЗВУК.</p> <p>Однажды Катю вывезли за город на сверхсекретный испытательный полигон. Он был весь опутан колючей проволокой, а все подходы к нему заминированы, вот до чего секретный!</p> <p>Сперва Катя лишь слегка покрикивала — разминалась, при этом ничего такого не происходило, только столетние сосны качались, сшибаясь верхушками. И тут над полигоном появился самолёт. Тогда перед Катей поставили коробку с мороженым, а все учёные и военные попрятались в бомбоубежище.</p> <p>Катя распаковала коробку и обрадовалась. Как закричит:</p> <p>— Мороженое! Шоколадное!! С орехами!!! Земляничное!!!! На палочке!!!!!</p> <p>Глядят генералы с академиками из глубокого подвала через перископы (это такие приборы, чтобы всё видеть, не высовываясь), а самолёт треснул и вниз — брык! Хорошо, там лётчика не было! Катя едва успела отскочить!</p> <p>Тогда Катиной маме говорят:</p> <p>— Мы вашу дочь засекречиваем. Смотрите там с бабушкой не проболтайтесь какому-нибудь шпиону, какая у вас могучая дочь!</p> <p>Посадили Катю в подземный бункер и разрешили кричать сколько угодно.</p> <p>Генералы докладывают президенту:</p> <p>— Так и так, есть у нас оружие невиданной силы, притом не требует никакого горючего, а работает только на мороженом и шоколадных яйцах с сюрпризом.</p> <p>Президент обрадовался и повысил генералам зарплату. А тем временем Катина мама грустила и бабушка тоже.</p> <p>— Глаза бы мои не глядели на эти чашки и тарелки! Уже месяц стоят на полке — совершенно целые!</p> <p>— А как мелко била! Только пыль выметешь — и всё!</p> <p>В общем, очень скучали они по Кате. Но ничего не поделаешь, раз она такая засекреченная…</p> <p>Но вдруг Катя потеряла голос. И разведка, и контрразведка искали — не нашли. Пришлось писать рапорт: «Секретное оружие утеряно в результате объедания мороженым». Ну а за утерю секретного оружия их... Сами понимаете, что бывает за такие дела.</p> <p>А голос к Кате потом вернулся, но совсем обычный. С ним она и в школу пошла.</p> <p>А только летом на даче стали замечать, что Катя видит по-особому. Ночью видит. И с закрытыми глазами.</p> <p>Опять понабежали академики, покрутили учёными головами и говорят:</p> <p>— У неё теперь прорезался УЛЬТРАЗВУК. Катя, как летучая мышь, пищит неслышным ультразвуком, а он у неё от носа отражается и попадает прямо в глаз. Вот так она всё и видит: насквозь и даже глубже.</p> <p>Теперь Катя могла с киской Ириской разговаривать на ультразвуке. Она ей командовала: «Ириска, ко мне!» Или: «Лежать!» И даже: «Лезь под диван!» Будь Ириска собакой, получился бы отличный цирковой номер. Но она была гордой рыжей кошкой и никогда не обращала внимания на команды, а уж тем более — на ультразвуки!</p> <p>Однажды в подвале Катиного дома поселилось медицинское учреждение. Они поставили аппараты, которые прощупывают внутренности человека при помощи ультразвука. И все больные, у которых что-то ноет, давит или колет внутри, стали приходить на обследование.</p> <p>Но как-то раз в приборе кончился ультразвук. Врачи туда-сюда — нету! А больные идут!</p> <p>Тогда вспомнили про Катю и попросили её поработать вместо прибора. Катя как пискнет своим ультразвуком! И обнаружила у всех столько болезней, что врачи не успевали записывать! Больные же до того обрадовались, что валом повалили обследоваться!</p> <p>И сам министр здравоохранения написал президенту, что у нас изобрели новый медицинский прибор, который работает без электричества, а только на экологически чистых бананах и шоколадках с орехами. Президент обрадовался и повысил министру зарплату.</p> <p>Про эту удивительную девочку узнали во всём мире. Иностранные туристы очень интересовались необыкновенным явлением природы и приходили к Кате домой на экскурсию. И маме приходилось всё время переводить то с английского, то со шведского и печь пироги. Киска Ириска встречала гостей, бабушка протирала за ними пол и учила их, как правильно себя вести в приличном доме. А туристы фотографировали их и говорили, что Россия — загадочная страна. Потом туристы ехали домой, в иностранную страну, и всем там рассказывали про ультразвук и пироги. Некоторые даже считали, что это чудо покруче Эйфелевой башни или Ниагарского водопада.</p> <p>Туристические фирмы в своих проспектах указывали главные достопримечательности загадочной России: Кремль, Большой театр, Алмазный фонд и трёхкомнатная квартира, где живёт Ультра-Кэт (так они прозвали Катю).</p> <p>Поток туристов в Россию увеличился, они приносили большой доход государству, так что можно было выкроить средства на прибавку пенсионерам по три-четыре рубля. Вот тут-то сперва пенсионеры, а потом и родители поняли, что дети — это не только явление природы, вроде землетрясения или урагана, дети могут приносить и большую пользу! Поэтому им всегда надо покупать мороженое, шоколадки, газировку — баллонами, а также наклейки и жвачки: и пузыристые, и двойной свежести, и со вкладышами!..</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Кофе по-ковбойски</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3636-kofe-po-kovbojski.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3636-kofe-po-kovbojski.html</pdalink>
<guid>3636</guid>
<pubDate>Wed, 10 Dec 2025 15:20:39 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">Такое могло случиться только в Техасе. Для вящей верности назовем даже точное место - прямо на север от Грейама, чуть в стороне от Уичито-Фолса, где веют свободные ветры, душистые, как утренний кофе!<br>Там под открытым небом лучшие техасские ковбои объезжали лошадей. У хозяина ранчо и его ребят дел было по горло. Чуть занимался рассвет, а уж ковбои верхом на конях носились наперегонки. Все чем-нибудь да занимались в ожидании раннего завтрака и кофе.<br>А надо вам сказать, хозяин ранчо был знаменитейшим во всем Техасе кофеваром. Он почти никогда не доверял это дело повару и, как правило, варил кофе сам. Крепкий утренний кофе по-ковбойски в стране дичков и кривоногих ковбоев слаще пения скрипки в субботний вечер!<br>А что такое крепкий кофе по-ковбойски, вы знаете? Нет? Сейчас расскажем.<br>Берётся два фунта молотого кофе и сыплется в кипящую воду. Кипятится два часа, процеживается через лошадиную подкову и кипятится еще немного. Вот настоящий кофе по-ковбойски и готов!<br>На этом ранчо был котелок на три галлона, в котором ковбои готовили свой излюбленный напиток.<br>Перво-наперво хозяин сам промывал котелок, чтобы уж не сомневаться в его чистоте. Наполнял его прозрачной водой, ставил кипятить, потом высыпал туда побольше свежемолотого крепчайшего кофе. Кофе кипел и пенился, и восхитительно пряный аромат разливался в воздухе, словно сладкий весенний ветерок.<br>Все рассаживались вокруг и принимались за пресные лепешки с беконом, запивая их дымящимся кофе. Истинное наслаждение! После завтрака все в добродушнейшем настроении садились верхом на своих лошадок.<br>Все, кроме хозяина. Он любил сам вымыть котелок, чтобы не сомневаться в его чистоте и знать, что он готов для следующей трапезы.<br>И вот однажды прополоскал он котелок несколько раз, да еще засунул в него руку, чтобы проверить, не осталось ли на дне кофейной гущи, и, когда коснулся дна, почувствовал там что-то мягкое и скользкое. Подцепил, вытащил и... О, ужас! Это оказалась длиннющая, в семь дюймов, сороконожка!<br>Слышали вы когда-нибудь про техасских сороконожек? У каждой сорок ног, и в каждой ноге смертоносный яд. Достаточно прикосновения одной ядовитой ноги, и ты уже мертв! А представляете себе, что значит съесть ее целиком?<br>Хозяин ранчо был человек порядочный и честный. Увидев, какое сороконогое чудовище варилось в кофе, он стал белее полотна. Этот ядовитый кофе отравит его самого и его ребят!<br>И он поступил так, как любой порядочный техасец поступил бы на его месте. Он завыл-закричал-завопил громче тысячи койотов, чтобы созвать всех своих людей. Что-что, а соображать он умел, и соображал быстро. Все тут же прискакали назад.<br>- Друзья, - сказал он, - нам конец! И по моей вине. Я сварил ядовитую сороконожку в нашем кофе. - Он поднял высоко длинное гибкое тело гнусного насекомого. - Одного укуса сороконожки достаточно, чтобы отравить человека. А раз я варил эту ядовитую гадину в кофе, значит, кофе и вовсе отравленный. До Грейама больше двадцати пяти миль. Может, там нам и помогли бы, но нам не поспеть! Надежды нет. А коли уж нам суждено умереть, умрем, ребятки, как истинные техасцы!<br>Ковбои не спеша слезли с коней, они были мрачны и безутешны. Все сели в круг и стали ждать... Кое-кто попробовал засунуть пальцы в рот, чтобы изгнать из себя всю отраву. Другие подбадривали себя такими крепкими словечками, что пробуравят оловянные тарелки. А один даже похвалил хозяина:<br>- Это был твой лучший кофе! Так они ждали... ждали... и ждали, пока яд сороконожки подействует.<br>Долго ждали... Прошел час. Потом медленно протянулся второй. А никто не умер! Ни у кого даже живот не заболел!<br>Хозяин был озадачен.<br>- Может, вареная сороконожка вовсе и не ядовитая?! - недовольно пробурчал он. - Может, сороконожка вообще не вредна техасским лодырям? Лично я чувствую себя бодрей сына самого громовержца на огненной колеснице!<br>- И я!.. И я!.. - раздалось со всех сторон с шумным облегчением.<br>- Гип-гип, ура! - И ковбойские шляпы полетели в воздух. - Этот кофе для ковбоев не страшен! Отличный был кофе!<br>Смеху тут было и всяких шуточек! Помалкивали только отпетые зануды, которые вообще не понимают шуток.<br>- Эй, хозяин, еще один отравленный завтрак из медведя под уксусом - и мы со страху излечимся все от чесотки!<br>- Верно, ребятки, веселей умереть от чашечки первоклассного кофе, чем от ревматизма в старости!<br>И все отправились работать в прекраснейшем настроении и... в добром здравии.<br>На другое утро хозяин заявил:<br>-Уж сегодня я так сварю кофе, что никакая сороконожка не заберется в него!<br>Он хорошенько вычистил котелок, потом налил воды и насыпал кофе.<br>И вскоре уже все сидели вокруг и наслаждались горячими лепешками с беконом и крепким кофе.<br>Самый тощий ковбой на ранчо, по прозвищу Тростинка, сказал:<br>- Кофе что надо, хозяин! Бьюсь об заклад, ты опять положил в него славненькую жирненькую сороконожку!<br>- Шутки в сторону, Тростинка! - сказал хозяин. - На этот раз ты проиграл. Нет никаких сороконожек в кофе!<br>Когда с завтраком было покончено, хозяин вытряхнул кофейную гущу и... вот те раз! Опять из котелка выпала отличная вареная сороконожка.<br>Ну и ну! Ведь он все сам проверил, все осмотрел. На глазах у других ковбоев.<br>-Не знаю, не знаю, -сказал он,-смягчат ли сладкие слова сердце упрямого северянина, но что кофе с вареной ядовитой сороконожкой особенно хорош - это точно!</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Кресло моей прапрабабушки</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3635-kreslo-moej-praprababushki.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3635-kreslo-moej-praprababushki.html</pdalink>
<guid>3635</guid>
<pubDate>Wed, 10 Dec 2025 15:17:56 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">Рассказывает молодой гид, который сопровождал группу туристов, пожелавших непременно посетить знаменитый дом в Ноксвиллской долине.<br>Помните историю про Ноксвиллский обвал? Нет? Ну как же, неужели вы никогда не слыхали, как чуть не погиб один-единственный дом во всей Ноксвиллской долине А не погиб только лишь потому, что когда оползень был уже у самого дома, он разделился надвое и обошел дом с двух сторон, не задев даже щепки в его деревянной обшивке.<br>Но самое интересное, что в этом доме жила тогда старая бабушка, которая уже не могла ходить и передвигалась в плетеном кресле на колесах. Она сидела в своем кресле и смотрела, как мимо нее справа и слева спускается страшный оползень.<br>Много всяких легенд рассказывают про обвал и про старушку в плетеном кресле'.<br>Теперь в этом доме живет один очень славный малый по имени Эзра Мур. Когда я со своими туристами посетил это легендарное место, они особенно заинтересовались плетеным креслом на колесах, которое стояло посреди комнаты. Все облезлое, с торчащим тут и там плетением, поцарапанное и скособоченное.<br>- Что это за развалина - спросил кто-то из туристов.<br>- О-о, это кресло моей прапрабабушки, - гордо ответил Эзра Мур. - То самое, в котором она сидела, когда случился обвал. Вы, конечно, слышали эту удивительную историю<br>Никто не слышал, и он в сотый раз рассказал ее, добавив, что дом этот после смерти прапрабабушки перешел к нему по наследству.<br>Сами знаете, нет ничего дороже для праздных летних туристов, чем сувенир, который они унесут на память о посещении того или иного места.<br>Вот Эзра и объяснил им, что это знаменитое кресло своим жалким состоянием обязано посетителям, чересчур жадным до сувениров. И мои горе-путешественники тоже давай просить Эзру, чтобы он позволил им отколупнуть на память хоть кусочек ветхого плетения.<br>- Берите, что с вами поделаешь, - милостиво позволил щедрый Эзра.. - Его уж и так все растащили по соломке. Некоторые даже потихоньку отрывают то тут, то там, стоит мне отвернуться. Пришлось мне даже обзавестись острым ножом, чтобы аккуратней отрезать их. Вот, пожалуйста, пользуйтесь, если хотите!<br>Мои туристы тут же принялись за дело, и, пока они добывали себе сувениры, Эзра тихонько поманил меня пальцем. Мы вышли с ним в кухню и уютно устроились у стойки.<br>- Понимаешь, Вилли, - сказал он мне, - когда я раскусил привычки летних туристов и понял, что у них просто страсть ко всяким сувенирам, я решил им помочь. К примеру, прапрабабушкино кресло. Каждый год я покупаю дюжину кресел. Скребу их, царапаю, поливаю водой, швыряю, пинаю - словом, обрабатываю их на совесть, пока они не состарятся и не станут годны, чтобы выставить их перед туристами. А те уж сами приканчивают их. Одно за другим. В этот сезон это третье кресло моей прапрабабушки. Что ж, и они не остаются у меня в долгу - четвертак за каждую соломку, цена стандартная.<br>Ничего не скажешь, поступал он как истинный янки. Не очень честно, но зато находчиво.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Кожаный мешок</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3600-kozhanyj-meshok.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3600-kozhanyj-meshok.html</pdalink>
<guid>3600</guid>
<pubDate>Thu, 04 Dec 2025 18:24:32 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal" style="vertical-align:top;">На камне в глухом бору сидел Никлас, а рядом с ним стояла корзина, полная древесной коры. Он собрал ее, чтобы жена добавила ее к скудному запасу спорой ржаной муки, которую ему выплатили за поденную работу в господской усадьбе.<br>А иначе этой муки никак не хватило бы на все голодные рты в его лачуге! Однако же Никлас так устал и был в таком отчаянии, что не мог идти дальше, прежде чем немного не передохнет. И вот он сидел, думая о том, когда же придет конец великой нужде, что обрушилась и на него самого, и на его соседей. Засуха сожгла почти все посевы и всю траву, а в ту страну, где свирепствует засуха, всегда приходят следом голод и нужда. Тысячи людей и целые стада скотины умерли или пали с голоду, да и кто знает, скольким суждено пережить эту голодную зиму.<br>Вдруг он услыхал скрежет лопаты, который бывает, когда она наталкивается на мелкие камешки. Сквозь кусты, возле которых он сидел, Никлас увидел старого тролля, вскапывающего землю под высокой сосной.<br>Тролль работал не разгибая спины, пыхтел, но дело у него спорилось. Вскоре он, отбросив лопату, вытащил большой кожаной мешок и развязал его.<br>В тот же миг совсем рядом с троллем на краю ямы слегка приподнялся большой камень и показалась голова старой троллихи.<br>- Послушай-ка, муженек, - сказала она. - Ты не забыл, что тебе надо посеять шесть зернышек пшеницы вместо четырех. Муки-то мне для пирушки побольше надо!<br>- Хорошо, что напомнила об этом, - ответил, почесав голову, старик, - но я и сам бы не забыл об этом.<br>Старая троллиха исчезла, закрыв лаз вместо творила камнем. А Никлас подивился, какой же добрый урожай можно получить из шести зернышек пшеницы?<br>Однако старый тролль отсчитал шесть пшеничных зернышек из кожаного мешка, завязал его и снова спрятал. Потом посадил по одному зернышку в каждом углу поля, а два - посередине да и уселся в траву с таким видом, словно чего-то ожидал.<br>Никлас тоже стал ждать вместе с ним: очень уж хотелось поглядеть, что из всего этого получится. И вскоре на его глазах случилось настоящее чудо. Там, где были посажены зернышки, проклюнулись зеленые стрелочки и тут же полезли из земли все новые и новые росточки. Они тянулись в вышину, покрывались колосьями, и внезапно перед Никласом раскинулось и заколыхалось целое пшеничное поле. Колосья набухали, желтели и стали под конец такими тяжелыми, что свисали до самой земли.<br>Тогда старый тролль топнул оземь ногой и из-за каменных глыб и земляных куч выползла целая орава маленьких троллят. Они вырывали пшеницу с корнем, отряхивая тяжелые колосистые снопы в огромные мешки, которые притащили с собой. И посыпались из колосьев спелые, золотистые зерна. Когда мешки наполнились доверху, троллята взвалили их себе на спины и исчезли вместе со старым троллем. Исчезли словно дым среди кочек и горных расселин.<br>- Вот это урожай так урожай! - сказал самому себе. Никлас и отправился в поле - поглядеть, не достанутся ли ему какие-нибудь брошенные колоски.<br>Но троллята, верно, поработали на славу - в поле не осталось ни единого зернышка. Землю устилала одна лишь сухая, смятая солома.<br>"Пойду-ка я лучше к той сосне да возьму мешок. Такой урожай мне по душе пришелся", - подумал Никлас.<br>Но освободив корни сосны от мха и земли, Никлас не обнаружил ни малейших следов мешка, и сколько он ни разрывал землю руками и острым камнем, ему так ничего и не удалось найти. А время шло, близился полдень.<br>Пора было идти на поденщину. В конце концов Никлас взял корзинку и отправился с ней домой. А поиски клада решил отложить до следующего дня. Утром, едва рассвело, он снова отправился в лес, взяв с собой лопату.<br>Но когда он подошел к тому месту, где вчера было поле, оно уже исчезло, а хуже всего то, что он не мог узнать сосну, под которой лежал кожаный мешок. Никлас стал в надежде копать то под одной, то под другой сосной, но все напрасно. Он так упрямо копал, что не замечал времени и опоздал на поденщину. Староста отругал его и урезал долю ржаной муки, которая причиталась ему в уплату за труды. Но это его ничуть не остановило. На другой день он уже снова был в лесу, снова опоздал на поденщину, и снова у него урезали долю муки. Жена плакала, ругала его, что он слоняется по округе, словно бродяга с проселочной дороги, и сетовала, что Никлас заставляет ее и детей голодать. Ни словом не выдал Никлас, чем он занимается, потому что знал: тот, кто ищет клад, если хочет найти его, не должен об этом говорить.<br>Однажды утром, когда он, как обычно, рыл землю, увидал его случайно какой-то старый торпарь и давай над ним насмехаться.<br>- Так, так, любезный мой Никлас, ты хочешь найти клад, - уязвил его старик. - Однако днем тебе это не удастся. Человеческим рукам никогда, кроме как ночью, не добраться до троллевых сокровищ.<br>- Ах так, - сказал Никлас и бросил лопату, потому как знал, что старый торпарь сведущ во всех тайных, скрытых от людей делах. - Тогда попытаю-ка я счастья ночью.<br>Но старик только засмеялся ему в ответ.<br>- Не велика от этого польза. Не велика польза, - повторил он. - Если кто и найдет клад, он не сможет вытащить его наверх, прежде чем взойдет солнце. За это же время тролли так запугают, что не захочешь и клада, а выпустишь сокровище из рук или же вымолвишь какое ни на есть словечко, а сокровище раз! - и исчезло. И оглянуться не успеешь! Тролли-то знают немало волшебных заклятий. Они нашлют на того, кто ищет клад, шипящих змей и прожорливых волков, так что хоть бы ноги унести. Ищи, любезный Никлас, ищи клад, коли тебе это по душе. Только боюсь, ничего тебе не найти.<br>С этими словами заковылял старый торпарь дальше, рассказывая всем и каждому, кто только хотел его слушать, о том, что Никлас ищет клады в лесу.<br>Вся округа смеялась над Никласом. А жена его лила слезы и бранила мужа за все его глупости. И он и вправду перестал ходить в лес по утрам. Однако же вместо этого стал ходить туда по ночам, когда все другие спали. Поутру же возвращался он такой сонный и усталый, что не в силах был справлять поденную работу и получал муки еще меньше обычного. В лачугу его пришла настоящая нужда, да и сам он голодал, отощал, кожа да кости стал.<br>И все-таки продолжал искать клад, потому что найди Никлас клад - и он стал бы счастьем и спасением не только для самого Никласа, жены и детей, но и для всей страны.<br>Однажды ночью, только Никлас подошел к камню, на котором в первый раз сидел, подсматривая за старым троллем, взошел месяц. И тут вдруг будто пелена спала с глаз бедняка, он тотчас узнал сосну, под которой старый тролль спрятал кожаный мешок.<br>Несколько ударов лопатой - убраны слой земли и камни, и вот уже виднеется что-то круглое, толстое и гладкое.<br>Мешок! Ведь это кожаный мешок!<br>Никлас отчетливо видел его при свете месяца. И, дрожа от радости, начал окапывать мешок, чтобы легче было приподнять его. Потом он нагнулся, обхватил обеими руками мешок, приподнял его и стал тащить. Но не тут-то было, мешок прочно сидел в земле.<br>Казалось, будто кто-то крепко-крепко держит его снизу.<br>Никлас изо всех сил тянул мешок, дергал его и рвал. Но все напрасно. У того, кто ему противился, была такая хватка, словно вместо пальцев у него были железные клещи.<br>"Ладно, - подумал Никлас, встав на колени возле ямы, - видно, ничего больше не остается, как простоять здесь до самого раннего утра. Только бы не напали на меня чудовища".<br>Вглядываясь в кустарник, он прислушивался к малейшему шороху. Вскоре он и вправду услыхал какой-то хруст и треск, и из кустов прямо на него выскочил страшный, мерзкий волк с разинутой пастью.<br>Никлас не на шутку испугался, он подумал: не все ли равно, умереть ли в пасти зверя или же медленной голодной смертью зимой. А раз так, то троллям, если они прячутся за деревьями и смотрят на него, не видать его страха.<br>И Никлас, не отрывая острых глаз от чудовища, еще крепче обхватил руками мешок.<br>Волк страшно скалил зубы и все шире разевал пасть, готовый вот-вот проглотить человека. Но внезапно он застыл на месте, словно наткнулся на острый взгляд Никласа, взгляд, подобный направленному на него оружию. И волк, повизгивая, пополз назад, а под конец исчез в зарослях кустарника.<br>Однако же вскоре послышалось шипение, и на ветвях дерева, прямо над головой, Никлас увидел извивающееся змеиное туловище, а беспощадные сверкающие глаза на плоской голове неотрывно разглядывали его. Никлас содрогнулся от ужаса, но и тут не выпустил мешок из рук; пристально и бесстрашно смотрел он в сверкающие глаза чудовища. И глаза змеи медленно угасали под его взглядом, а потом потухли, и Никлас не увидел больше ни глаз змеи, ни ее туловища.<br>"Слава богу, - подумал Никлас, - теперь-то я знаю, как одолеть чудовищ, если еще кто-нибудь явится".<br>Но никто больше не появился. Зато вскоре Никлас услыхал далеко-далеко какой-то человеческий голос. Казалось, кто-то кричит. И вскоре он ясно расслышал, что зовут его и что это голос их соседки.<br>- Никлас! Никлас! - кричала она. - Иди домой! Твоя жена помирает!<br>Никлас задрожал так, что чуть не выпустил мешок из рук. Его дорогая жена умирает и он, быть может, никогда больше ее не увидит! Но если он выпустит мешок из рук и побежит домой, его дети, пожалуй, тоже умрут с голоду. Зато, если он удержит мешок, - и его дети, и тысячи других людей смогут жить счастливо.<br>И Никлас держал мешок, хотя сердце в груди разрывалось от горя.<br>Но тут до него снова донесся крик:<br>- Ау, отец! Ay! Ay!<br>Это старший сын Никласа кричал так, что эхо разносилось далеко вокруг в лесу.<br>А следом раздался третий голос, голос маленькой дочери Никласа - Гудрун:<br>- Батюшка, батюшка, где ты? Где ты, милый батюшка?<br>"Только бы они меня не нашли, - думал он. - Хоть бы месяц закатился, чтобы они меня не увидали".<br>Но месяцу нужно было еще долго плыть по небу, прежде чем он снова добрался бы до лесных верхушек. Все отчетливей и отчетливей слышались голоса, и тут Никлас увидел, как все трое звавших его мелькают между деревьями. Он как можно плотнее прижался к земле. Но у мальчика был соколиный взгляд, и он тотчас обнаружил отца.<br>- Вот он, вот он! - закричал сын.<br>И в тот же миг все трое - соседка, сын и дочь - уже стояли возле Никласа, рассказывая ему, как бедная умирающая лежит на смертном одре, тоскуя по мужу.<br>Но он не отвечал и только неотрывно смотрел на них.<br>- Только бы нам раздобыть матушке какой-нибудь сытной еды, может, она и оправилась бы, - говорил мальчик. - Если ты дашь мне свой кафтан; батюшка, я бы мог пойти к лавочнику и продать его.<br>Как ни хотелось Никласу отдать сыну свой кафтан, он все равно не мог бы этого сделать, потому что тогда ему пришлось бы выпустить из рук кожаный мешок. И он холодно покачал головой.<br>- Никласу его кафтан дороже жизни жены! - воскликнула соседка. - Всякому видно, что ему нет дела ни до жены, ни до детей. И не стыдно ему здесь прохлаждаться, когда в лачуге его полным-полно бед. А что это он держит в руках? Сдается мне, что это большущий камень!<br>Мальчик с девочкой тоже наклонились, чтобы взглянуть.<br>- Да это всего-навсего большая гранитная глыба! - сказал мальчик.<br>- Господи боже, он совсем ума решился! - вскричала соседка. - И хоть бы слово вымолвил! Тролли наверняка околдовали его! Надо спасти Никласа.<br>И она попыталась было оторвать его руки от кожаного мешка. И тут он так дико взглянул на нее, словно собирался укусить, и соседка вместе с Гудрун испуганно отпрянули назад.<br>- Придется привести людей, чтобы освободить его от троллей, хочет он того или нет, - сказала соседка. - Пойдемте, дети, да побыстрее.<br>И с этими словами она исчезла в кустах вместе с детьми.<br>Никлас так испугался, что крупные капли пота градом покатились по его лбу. Неужто теперь, когда он так близок к тому, чтобы овладеть сокровищем, они явятся и выхватят мешок у него из рук?<br>Спустя некоторое время он услышал шорох в кустах и задрожал от ужаса при мысли о том, что, быть может, кто-то идет, чтобы вырвать сокровище у него из рук. Но это была всего лишь Гудрун, которая вернулась обратно. При ясном свете месяца ее маленькое личико сияло красотой и нежностью. Подойдя к отцу, она обвила руками его шею.<br>- Не бойся, милый батюшка! - сказала она. - Ты, ясное дело, думаешь, что нашел клад. Но никто больше не придет и не отнимет его у тебя. Скоро месяц зайдет, и тогда трудно будет отыскать дорогу сюда. А я обману людей и уведу в другую сторону. Ты же тем временем лежи здесь, пока солнце не встанет и ты сам не увидишь, что держишь в руках всего лишь камень.<br>Ни на одну минутку не поверила она в то, что он нашел клад, но все равно хотела помочь отцу. И Никлас почувствовал себя таким счастливым оттого, что она беспокоилась о нем. И слезы выступили у него на глазах, пока он молча лежал на земле, не спуская глаз с Гудрун. А она-то подумала, что отец горюет об умирающей матушке.<br>- Не печалься о матушке, милый отец, - сказала она. - Я пойду к лавочнику и продам мои длинные волосы, а он даст мне какой-нибудь сытной еды. - И, улыбнувшись ему, Гудрун исчезла в кустах.<br>И в тот же миг Никлас страшно испугался за нее. Каково там придется ей одной в дремучем лесу? Удастся ли ей уйти от волка, который караулит в лесной чаще? И в самом деле через несколько минут он услыхал вдруг крик. Ему показалось, будто Гудрун кричит:<br>- Батюшка, помоги!<br>В отчаянии выпустил он из одной руки мешок, который тут же стал тяжелым как свинец. И тотчас же под землей послышался глухой смех.<br>"Тролли смеются надо мной, - подумал он. - Может, это вовсе и не Гудрун кричала, а всего лишь сова".<br>И он опять обеими руками вцепился в мешок. А крики повторялись снова и снова. И он не мог различить, кто это кричит: Гудрун или сова. Он то вскакивал, готовый бросить мешок, то вдвое крепче охватывал его руками. Пот ручьями стекал по его лицу, но он знал, что должен спасти жизнь стольких людей! И еще крепче сжимал в руках мешок.<br>Под конец он освободил одну руку, а его другая рука сразу ощутила вдвойне тяжесть мешка, собрал с камней мох, заткнул им уши, а затем крепко закрыл глаза. Что бы ни случилось, он не хотел больше ничего видеть и слышать. А этой ночью было что видеть и слышать. И как он ни затыкал уши, невозможно было не услыхать такого страшного шума. Казалось, целая кавалькада диких охотников промчалась мимо него. И как Никлас ни жмурил глаза, он видел такие яркие молнии, будто все небо было объято пожаром.<br>Но он решил: будь что будет. Он не знал, сколько времени пролежал так, держа клад своими онемевшими пальцами, наконец ему показалось сквозь опущенные веки, что уже брезжит рассвет.<br>И в ту же минуту до него внезапно донеслось его собственное имя. Его выкрикивали вперемежку с отчаяннейшими проклятиями:<br>- Повесить его, сжечь, посадить на кол! - кричали голоса.<br>Казалось, сотни ног ринулись прямо к нему.<br>"Теперь-то уж они меня нашли. Они думают, что это из-за меня жена умерла с голоду, и хотят, чтобы я поплатился за это. Настал мой последний час", подумал Никлас. И когда он почувствовал, что люди совсем рядом, - он открыл глаза.<br>К нему подходили все парни их округи с дубинками в руках. Вот они уже совсем близко! Вот замахиваются дубинками, чтобы размозжить ему голову, - но ни единого слова не вымолвил Никлас. Он только ждал, не выпуская мешка из рук.<br>Вдруг косой луч солнца прорезал лес. Он озарил лица парней, озарил он и кожаный мешок. И мешок в руках у Никласа сразу стал таким легким, что Никлас потерял равновесие и упал на спину.<br>Но все-таки поднялся и изумленно огляделся вокруг. Куда девались все эти парни с угрожающе поднятыми кольями? И тени их не мелькнуло перед его глазами.<br>Неужто он недавно видел все в таком страшном ложном свете?<br>Но он не стал задаваться вопросом, видел он их всех на самом деле или нет. Кожаный мешок-то уж во всяком случае был у него в руках. Гордый, словно король, взвалил он мешок на спину и зашагал домой. Но когда он отворял двери в горницу, сердце затрепетало у него в груди; он подумал, что увидит жену мертвой в кровати. А Гудрун?.. Может, все уже сидят и оплакивают ее?<br>Но то, что он увидел, заставило его застыть в изумлении на пороге. Ведь у очага стояла его жена и варила молочный суп к завтраку. За ручной прялкой сидела Гудрун и пряла. А ее длинные волосы сверкали, словно золото, в лучах солнца.<br>И тогда он понял: все, что он видел в лесу, - только призрачные видения, с помощью которых тролли хотели заставить его выпустить сокровище из рук. Но это им не удалось.<br>И, бросив свою ношу на пол, он рассказал жене и детям, какое счастье и богатство заключено в этом кожаном мешке.<br>И они, не переставая удивляться, заплакали от радости.<br>Внезапно Гудрун заметила, какой необычный вид у отца: его голову словно обсыпало снегом.<br>- А что, батюшка, разве нынче шел снег? - спросила девочка и потянулась к отцу, словно желая стряхнуть белые снежинки с его волос.<br>Но это был не снег. Просто волосы Никласа поседели за эту ночь, потому что никому не удается бесследно победить в битве с троллями.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Добром за добро</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3599-dobrom-za-dobro.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3599-dobrom-za-dobro.html</pdalink>
<guid>3599</guid>
<pubDate>Thu, 04 Dec 2025 18:22:55 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">По просёлочной дороге ехал верхом молодой крестьянин Петер Ларс. Он направлялся в город купить себе новый костюм, чтобы вечером выглядеть молодцом: ведь сегодня он отправится свататься.<br>У него было отличное настроение: он был уверен, что не получит отказа — какой бы гордой и богатой ни была Лиза, она всё же удостоила его, самого бедного из своих ухажёров, пары тёплых взглядов. И недаром же её сват пригласил их с отцом прийти в дом её родителей ровно в шесть часов и изложить своё намерение.<br>Путь Петера Ларса лежал полями, а потом через большой Дремучий лес. Наконец он выехал на луг — и тут заметил, что кто-то шевелится в канаве. Подъехав поближе, он увидел, что там копошится какая-то странная женщина.<br>Она подняла голову и уставилась на всадника. Ни разу в жизни не видел Петер Ларс такой уродины! Чёрные, как горошины перца, глаза были почти скрыты под свисающими на лицо космами. Нос — как морковка, а губы — словно две подгорелые лепёшки.<br>— Не окажешь ли ты мне услугу? — обратилась она к путнику. — А я тебе заплачу за труды.<br>— Чего тебе надо? — спросил Петер Ларс.<br>Оказалось вот чего. Бродила она по лесу и повредила ногу. Хотела было отправиться в соседний лес за целебным средством, но сама и ступить не может: упала, да так вот и осталась лежать в канаве. А в соседнем лесу, как раз там, где тропинка поднимается на пригорок, растут прямо у дороги семь сосен, и если собрать по кусочку смолы с каждой и приложить к больному месту — всё разом пройдёт. Вот бы кто помог ей и принёс эту самую смолу! А за хлопоты она, конечно, отблагодарит, как полагается. Но уже пяти путникам дала она по золотому, чтобы те оказали ей услугу, да только они денежки в городе прокутили, а домой вернулись в объезд, так что она их больше не видела, хоть и лежит в этой канаве с раннего утра.<br>Женщина показала Петеру Ларсу блестящую золотую монетку — он получит её, если принесёт смолу.<br>Петер Ларс отпрянул.<br>— Откуда у тебя, такой уродины, столько золотых монет? — удивился он.<br>— Ах, как мне больно! — запричитала женщина и потерла больную ногу. — Как ужасно больно! А по лесу бродит в тревоге моя мать и кличет меня. Вот, слышишь?<br>— Нет, ничего я не слышу, — отвечал Петер Ларс. Тогда женщина ухватилась за поводья, поднялась и приложила ладонь к его уху. И он услыхал, как кто-то поёт в лесу:<br>Доченька-красавица!<br>Доченька-красавица!<br>Где ты, моё золотце?<br>Тут Петер Ларс рассмеялся: уж больно эти красивые слова не подходили для уродицы, стоявшей перед ним.<br>— Тоже мне золотце! — усмехнулся он.<br>Женщина разжала руки и плюхнулась обратно в канаву. Но головы не опустила, и черные горошинки ее глаз по-прежнему пылали.<br>— Ты смеёшься, как и те другие, — прошипела она. — Как я тебя ненавижу! И всё же ты получишь деньги — столько, сколько пожелаешь, — только принеси мне кусочки той смолы.<br>И она позвенела перед юношей целой пригоршней золотых монет.<br>Петер Ларс не сводил с неё глаз. А потом вдруг ударил её по руке так, что монеты упали в канаву.<br>— Нет уж, спасибо! — воскликнул он. — Теперь-то я вижу, что ты колдунья, а с нечистой силой я дел иметь не желаю!<br>Он щёлкнул кнутом и поскакал дальше. Купил себе в городе отличный пиджак и отправился в обратный путь. Но, подъехав к пригорку, о котором говорила женщина, не удержался и осмотрелся вокруг, ища те самые сосны. Они и впрямь стояли в ряд вдоль дороги и тихонько шумели. И в тот же миг он услыхал вдали знакомую песню:<br>Доченька-красавица!<br>Доченька-красавица!<br>Где ты, моё золотце?<br>Петер Ларс посмотрел на стволы сосен, ища взглядом ту самую смолу. Но не так-то легко оказалось её найти: дело-то было осенью, смеркалось рано, так что разглядеть ее было трудно.<br>«Ну, нет, мне надо спешить, — подумал юноша, — а то, неровен час, опоздаю к Лизе, а это мне дорого обойдётся, ведь она такая гордая и обидчивая!» И он поскакал дальше.<br>Но, проехав немного, конь вдруг остановился и навострил уши, словно прислушиваясь. И снова послышалась песня:<br>Доченька-красавица!<br>Доченька-красавица!<br>Где ты, моё золотце?<br>«Ладно, я только быстренько соскребу смолу, а потом поскачу своей дорогой», — решил Петер Ларс и повернул назад. Но через минуту пожалел об этом.<br>«С ума я сошёл! — подумал он. — С чего мне заботиться о какой-то колдунье? Какое мне до неё дело?»<br>И он снова повернул коня к дому. Но вскоре тот вновь остановился, заслышав знакомую песню.<br>Доченька-красавица!<br>Доченька-красавица!<br>Где ты, моё золотце?<br>— Ну нет, это невыносимо! — сказал сам себе Петер Ларс. — Придётся всё же собрать проклятую смолу, а иначе не будет мне покоя, и песенка так и будет меня преследовать.<br>Он галопом поскакал назад к соснам, обыскал стволы и ветки и в конце концов нашёл маленькие комочки смолы на каждом из семи деревьев. Тем временем совсем стемнело, так что он припустил во весь опор по просёлочной дороге. Вот и то самое место, где ему повстречалась колдунья. А вот и она — так и сидит в канаве.<br>— Держи, гадкая ведьма! — крикнул он и швырнул кусочки смолы женщине на колени. — Да больше не попадайся мне на глаза! Как бы не потерять мне из-за тебя ту, кто дороже всех моему сердцу.<br>И с этими словами Петер Ларс поскакал прочь, не слушая её благодарностей. Он был зол и раздосадован, так как чувствовал, что опаздывает. Что скажет отец Лизы? Он и так не больно-то рад такому бедному жениху. А сама Лиза? Непросто будет снова расположить её к себе.<br>Вдруг Петер Ларс услышал стук копыт, и из-за поворота выехал ему навстречу всадник. Это оказался его собственный брат. Он был очень взволнован, а лошадь его была вся в пене.<br>— Ты не успеешь! Не успеешь! — крикнул он встречному, а потом развернулся, и они поскакали рядом. Брат рассказал, как он сам, их старый отец и сват стояли у ворот родителей Лизы и ждали Петера Ларса. Но тут объявился Юнас, богач мельник, который заправлял половиной деревни. Он тоже решил посвататься к красавице Лизе. Услыхав, что Петера Ларса ждут к шести часам, он не повернул обратно. «А вдруг Петеру откажут, — заявил он, — тогда-то придет мой черёд». И вот он сидит там и ждёт. А все остальные пошли встречать Петера Ларса, чтобы поторопить его. Да видно, теперь уже всё напрасно: осталось лишь четверть часа, а проскакать надо не меньше мили.<br>— Прощай! — крикнул Петер Ларс, пришпорил коня и поскакал быстрее ветра.<br>Он понимал, что опоздает, но всё равно мчался вперёд. В довершении всех бед стало совсем темно, и юноша едва различал дорогу в густом лесу. Ветки изорвали в клочья его новый пиджак и расцарапали в кровь лоб, но ему было некогда уворачиваться от них. Он думал лишь о красавице Лизе: что, если она, чтобы проучить его за опоздание, ответит согласием мельнику? И зачем только он связался с этой колдуньей!<br>Меж тем конь его совсем выбился из сил. Он начал спотыкаться, да так сильно, что Петер Ларс испугался, как бы он совсем не упал. Конь брел всё медленнее и медленнее, и уже никакие понукания не помогали.<br>Вдруг Петер Ларс почувствовал, что поводья натянулись у него в руках. Конь вскинул голову и опять легко заскакал по земле, словно у него откуда-то свежие силы появились. Они неслись теперь с такой скоростью, что плащ Петера Ларса развевался на ветру у него за спиной.<br>Всадник поспешно оглянулся. Ему показалось, что кто-то сидит за ним на спине у коня. Но разглядеть он никого не смог, лишь какой-то серый узелок болтался сзади на лошадином крупе.<br>Так скакали они всё дальше и дальше. И вот диво — Петер Ларс заметил, что поводья натягивались, словно сами по себе. Конь мчался, не разбирая дороги, напрямик сквозь кусты, с лёгкостью перепрыгивая через огромные кривые корни. Он перескакивал через пригорки и обрывы, и всякий раз, когда Петер Ларс оглядывался, ему чудилось, будто кто-то сидит у него за спиной.<br>Они выехали на равнину. Конь летел как птица, почти не касаясь копытами земли, а плащ юноши развевался у него за спиной, словно парус. На первом перекрестке Петер Ларс повстречал свата, тот бежал ему навстречу, чтобы поторопить его.<br>— Ты не успеешь, Петер Ларс! — крикнул он. — У тебя осталось всего пять минут!<br>— Посмотрим! — ответил юноша и пронёсся мимо. Вскоре он повстречал старика отца, но тот лишь печально покачал головой.<br>— Ты не успеешь, Петер Ларс, — сказал он, — осталась одна минута!<br>— Посмотрим! — крикнул в ответ Петер Ларс и пролетел мимо с такой скоростью, что старик не успел разглядеть, куда он поскакал.<br>А на дворе богатого крестьянина уже столпились люди: все они ждали Петера Ларса. Красавица Лиза замерла у окна и прислушивалась, не раздастся ли стук копыт, меж тем как её отец и мельник довольно потирали руки.<br>— Ну, — сказал отец и посмотрел на часы на стене, — осталось всего полминуты. Если бы он успевал к сроку, мы бы уже слышали стук копыт на мосту. Лиза, ты можешь выйти за мельника. Зачем тебе жених, который заставляет себя ждать?<br>— Я подожду, пока часы пробьют шесть, — упрямо ответила Лиза. Сердце её страшно билось от волнения, но она была такой гордой, что скорее бы сделала саму себя несчастной на всю жизнь, чем согласилась бы подождать лишнюю секунду. И всё же ей очень не хотелось терять Петера Ларса.<br>И вот часы начали бить.<br>— Поздно! — крикнул мельник.<br>Но в этот самый миг послышался стук копыт на мосту. Красавица Лиза зарделась от радости.<br>— Слышите, он едет! — воскликнула она.<br>— Всё равно опоздает, — возразил отец.<br>И вот когда часы должны были пробить в шестой раз, дверь распахнулась и на пороге появился Петер Ларс — весь в поту и в пыли, с растрёпанными волосами, новый пиджак его был изорван в клочья. Но всё же держался он браво. Лиза бросилась к нему и решительно вложила свою ладонь в его, и он понял, что она согласна стать его женой.<br>Мельник и крестьянин лишь рты разинули от удивления. Они никак не могли понять, как же Петеру Ларсу удалось успеть вовремя. Да и кто бы догадался!<br>С тех пор Петер Ларс не раз удивлял людей своей расторопностью. Отныне, как бы поздно ни отправлялся он в путь по делам — неважно, верхом или в повозке, — всякий раз прибывал он на место к оговорённому часу. При этом никогда не спешил и всегда сохранял спокойствие и уверенность. Ещё бы! Ведь всякий раз он чувствовал, что кто-то сидит у него за спиной и правит лошадьми: следит, чтобы поездка прошла как полагается. Но самого помощника Петер Ларс так ни разу и не увидел, хотя часто замечал, обернувшись, серый сверток на лошадином крупе или на краю повозки. Впрочем, он-то догадывался, кто сидит за ним!<br>Пусть он не взял платы за ту услугу, которую оказал колдунье из канавы, но она всё равно честно с ним расплатилась — добром за добро.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Подарок тролля</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3598-podarok-trollja.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3598-podarok-trollja.html</pdalink>
<guid>3598</guid>
<pubDate>Thu, 04 Dec 2025 18:21:21 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">Жили-были бедный торпарь (безземельный крестьянин) с женой, и ничего-то у них на свете не было, кроме пятилетнего мальчика по имени Улле, маленькой хижины, козы Жемчужинки да еще козла Цветика.<br>День-деньской торпари на поденной работе трудились; вот и огородили они выгон, где козы могли сами пастись - травку щипать. Сынку Улле оставляли они каравай хлеба с молоком, запирали его в хижине, а ключ под крыльцо клали.<br>Однажды вечером воротились они домой, а Жемчужинки и Цветика - как не бывало. Люди же, которые по проселочной дороге мимо проходили, рассказали, будто видели, как злой старый тролль с Высоких гор уводил их с собой.<br>То-то было горя да слез! Жить торпарю с семьей стало куда хуже прежнего, вместо козьего молока Улле наливали в его кружку одну воду. А хуже всего то, что кто его знает, вдруг страшный тролль вернется назад, сунет Улле в мешок, да и унесет с собой в гору.<br>Торпарь с женой каждый день предупреждали Улле, чтобы он не глядел в окошко, кто его знает, вдруг старый тролль пройдет мимо и Улле ему приглянется? А коли уж так случится, что тролль и вправду явится и постучит в дверь, то Улле, учили они, должен крикнуть: "Папа, папа!" - чтобы тролль подумал, будто торпарь дома. Тогда старый тролль испугается да и уберется восвояси.<br>А чтобы Улле узнал тролля, родители описали его как можно точнее. И уродлив-то он до ужаса. Вместо бровей у тролля-де кусты растут, рот - до ушей, нос - толстый, словно репа, а вместо левой руки у него волчья лапа.<br>Ясное дело, Улле поостережется и будет защищаться, заверил он родителей. Ведь он смастерил себе настоящее оружие для защиты. Он вбил гвоздь в полено, и получилось копье. Фаянсовой миской Улле наточил старый перочинный нож, и получился меч.<br>- Берегись теперь, старый тролль! А не то худо будет! Достанется тебе на орехи.<br>Однажды, когда Улле чистил свое оружие, он услыхал, как кто-то копошится за дверью. Улле выглянул в окошко и увидел какого-то малого с мешком на спине. Тот стоял на коленях и шарил рукой под крыльцом. Это был сам тролль, который явился за Улле и теперь искал ключ, чтобы войти в хижину, но Улле не признал старика; вовсе не так описали тролля его родители.<br>- Эй, чего ты ищешь? - спросил Улле.<br>- О, я потерял монетку, и она закатилась под крыльцо. Не выйдешь ли ко мне и не поможешь ли мне ее отыскать?<br>- Нет, - ответил Улле. - Отец с матушкой заперли меня, чтоб я не угодил в лапы злого старого тролля.<br>Тролль исподлобья взглянул на Улле. Любопытно, понял ли малыш, кто он такой.<br>- Но я-то ведь не похож на старого тролля? - спросил он, желая испытать мальчика.<br>- Да нет, тебя-то я не боюсь, - решил Улле. - А вообще-то я и старого тролля нисколечко не боюсь. Пусть только явится, получит у меня! Есть у меня тут и копье, и меч, ты не думай! Глянь-ка!<br>Старый тролль посмотрел в окошко и стал уверять, что он ничего не видит. Тут-то он и спросил у Улле, не лежит ли ключ в таком месте, где он может взять его, чтобы войти в дом и получше разглядеть меч и копье.<br>- Ясное дело, лежит, - заверил его Улле. - Ключ лежит под сломанной нижней ступенькой справа.<br>И в самом деле, ключ был там. Старый тролль тотчас отворил дверь и вошел в хижину.<br>По правде говоря, Улле обрадовался гостю. Сидеть в одиночестве ему порядком надоело, он оживился и с гордостью стал показывать старому троллю, как хорошо он наточил нож и какое чудесное копье можно смастерить из гвоздя и полена. Вот бы хорошо, если бы явился старый тролль! Досталось бы ему за то, что он украл их коз!<br>- Пойдем со мной в лес, - сказал старый тролль, - прогуляемся, тогда, может, и коз своих найдешь. Я примерно знаю, где тролль прячет скотину.<br>Улле показалось, что старик дело говорит. Вот было бы здорово, если бы удалось выкрасть Жемчужинку и Цветика!<br>- Пойдем же, пойдем! - уговаривал мальчика ст-рый тролль.<br>- Ну, ладно! - согласился Улле.<br>Завтрак он решил взять с собой, потому что путь к троллевым пастбищам был не ближний. Разломил тут Улле каравай хлеба и рассовал ломти по карманам. Но один ломоть, как гостеприимный хозяин, предложил троллю. Хозяин ведь должен всегда делиться тем, даже немногим, что у него есть.<br>Однако же тролль наотрез отказался от угощения:<br>- Нет!<br>Откуда Улле было знать, что у троллей есть одна такая маленькая особенность: они никогда не делают зла тому, от кого получили какой-нибудь подарок. Тогда Улле съел свой завтрак один, и перед тем, как пуститься в путь, протянул руку старому троллю, чтобы тот вел его куда надо. Но тролль оттолкнул Улле со словами:<br>- Держись за мою правую руку - левая у меня болит.<br>И показал мальчику, что левая рука у него обмотана большим шейным платком.<br>- Ой, ой! Бедняга! - пожалел его Улле. - Дай-ка я подую на твою больную руку, и она скоро поправится.<br>Но старый тролль не захотел этого. Он думал только о том, как бы им поскорее уйти, пока никто их не увидел. Дело, верно, пошло бы быстрей, сунь он мальчонку в мешок. Но раз тот сам идет с ним по доброй воле, он, по крайней мере, хоть часть дороги обойдется без тяжелой ноши.<br>И вот пустились они в путь - старый тролль, а за руку рядом с ним Улле со своим копьем и мечом под мышкой, чтобы быть наготове, если им встретится злой старый тролль.<br>Вскоре Улле устал и сел на камень - поесть. Он уже проголодался.<br>Покосился на него старый тролль: не пора ли мальчонку в мешок сунуть?! Как бы там ни было, а тролль немало досадовал на то, что Улле нисколечко его не боится. Разве это дело! Куда легче было бы сунуть мальчонку в мешок, если б он орал и брыкался, как другие дети. И тогда тролль надумал напугать Улле.<br>- Слышь-ка, Улле, - сказал он, - подумай, а что если я все-таки старый тролль и есть?<br>- Да?! - произнес Улле и поглядел на старика. - Нет, тролль вовсе на тебя не похож. Вместо бровей у него кусты растут, а у тебя таких бровей нет. Рот у него - до ушей, а у тебя такого нет. Вместо левой руки у него волчья лапа, а у тебя тоже такой нет. Меня не проведешь.<br>- А на кого похож я? - спросил старый тролль.<br>- Сдается, на самого обыкновенного человека, - решил Улле.<br>Старому троллю стало так смешно от этих слов, что он громко расхохотался. И в тот же миг Улле исхитрился кинуть ломтик хлеба ему прямо в глотку.<br>- Это тебе за то, что ты добрый, а еще за то, что никакой ты не старый тролль, - сказал мальчик.<br>- О-хо-хо, о-хо-хо! - закашлялся старый тролль и постарался выплюнуть хлеб. Но ему это не удалось.<br>А лишь только тролль проглотил ломтик хлеба, он уже не мог смотреть на Улле прежними глазами.<br>Вот так чудо! Теперь, получив от мальчика ломтик хлеба, он не желал ему больше дурного - наоборот.<br>- Вон что, стало быть, по-твоему, я смахиваю на человека, - сказал он. Никто мне никогда ничего подобного не говорил. Но коли я смахиваю на человека, то я, верно, и вести себя должен по-человечески. Вот послушай-ка!<br>Тролль вынул небольшую дудочку из кармана и сыграл какую-то песенку. И тут Улле показалось, будто слышится ему, как козы блеют.<br>Тролль снова заиграл на дудочке.<br>Улле опять прислушался и услышал вдруг топот множества козьих копытец, одни легко, другие тяжело топтали лесной хворост и мох.<br>Старый тролль заиграл в третий раз.<br>Тут что-то светлое замелькало меж деревьев, и в ту же минуту к Улле бросились Цветик и Жемчужинка, батюшкины и матушкины козы. Они сразу признали хозяйского сынка и давай его тормошить, давай его бодать. Сомнения нет, это были они, их украденные козы, целы и невредимы. Улле не помнил себя от счастья; он кричал от восторга и прыгал на одной ножке.<br>Но что это? Следом за Цветиком и Жемчужинкой появилась чуть ли не сотня маленьких козлят, нежных и хорошеньких, словно белые комочки мягкой пушистой шерсти.<br>- Откуда они? - спросил Улле, глядя на старого тролля.<br>- Видишь, сколько рождается козлят, когда их родители, как Цветок и Жемчужинка, пасутся у старого тролля с Высоких гор, - ответил тролль и потрепал Улле по волосам. - Однако же пора в путь, надо тебе успеть домой раньше отца с матушкой.<br>И не успел Улле вымолвить слова, как тролль, кивнув ему головой, поспешно исчез среди деревьев; тролли терпеть не могут, когда их благодарят. Подивился было сперва Улле, куда девался этот старичок, но тут же и думать забыл о нем и вместе со всем стадом отправился домой.<br>Только кто бы им ни встретился на пути, все останавливались и диву давались при виде маленького мальчика с двумя козами и огромным стадом козлят. Немало людей пошли следом за Улле до самого его дома, а когда он впустил свое стадо на выгон, изгородь со всех сторон облепили зеваки.<br>А тут и отец с матушкой вернулись. Увидели они своего сынка посреди огромного стада коз, да так тут же и сели. Рассказал им Улле свою историю, а они только руками всплеснули да заохали.<br>Кто бы это мог быть? Ну, который играл на дудочке и позвал коз? Похоже на троллевы проделки, на волшебство, но не может быть, чтобы старый тролль выказал вдруг такую доброту?!<br>- Нет, это не он, - сказал Улле. - Хоть брови у него и густые, но они вовсе не похожи на кусты. И хоть рот у него большой, но все же не до ушей. И никакой волчьей лапы на левой руке у него нет. Она только обмотана шейным платком, потому что рука у него болит.<br>- Ой! Ой! - закричали торпарь, его жена и все люди, что столпились вокруг козьего выгона. - Стало быть, это был все же старый тролль; это он как раз и перевязывает свою волчью лапу, чтоб его не узнали, когда он рыщет по округе.<br>Улле без конца оглядывался по сторонам. И все не мог понять, как это получилось: не вязался подарок тролля с тем, что о нем рассказывали, об этом старике.<br>- Ну, стало быть, и старые тролли могут быть добры, да, и они тоже, наконец сказал Улле.<br>И никто из тех, кто видел коз с козлятами, перечить ему не стал. Однако ни один человек на свете прежде в это не поверил бы.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Фея Фантаста</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3218-feja-fantasta.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3218-feja-fantasta.html</pdalink>
<guid>3218</guid>
<pubDate>Mon, 23 Jun 2025 20:35:36 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p>Я помню ее с тех пор, как стал помнить себя, но кто может сказать: когда и где в первый раз явилась на свет она — фея Фантаста? <br>Она везде и нигде! Она является из воды, из леса, из воздуха, из маленькой искорки, которая блеснет на мгновенье, в темных потьмах осеннего вечера, из большого пожара, от которого зарево высоко стоит в небесах; из холодной струйки, бойкого, студеного ключика, из бурной волны широкого могучего моря. <br>Она является вдруг, незваная, негаданная, и исчезает, как тень. Она является, как вечерний туман над уснувшей рекой, и улетает при первом свете дневной работы. <br>Она все увеличивает и все уменьшает, но у ней самой нет границ. В ней все, что когда-либо существовало, и все, что никогда не будет существовать. В ней целый, громадный, беспредельный мир, и весь этот мир обращается в ничто при первом слове, при первом движении холодного рассудка. Но без нее рассудок ничего не может создать, без нее мир пуст и холоден, без нее нет жизни и красоты, той жизни, неуловимой, неосязаемой, которая хранится только в ее дыхании. Поэт, художник, музыкант, ученый приходят к ней, к ее ключу живой воды, который живит и движет весь мир. <br>В тихий, ясный, теплый вечер, когда вы лежите на лугу и кругом вас встают бесконечной сетью луговые травы и былинки — с головками, колосиками и шапками цветов, всмотритесь в их бесконечную игру, и вы почувствуете их жизнь и тайны. Они встают толпой фантастических образов, они уходят в беспредельную темнеющую даль тихого вечера,— и из этой туманной дали смотрят на вас, кивают вам своими головками, манят своими листочками; а вечерний туман, тихо крадучись, накрывает их своими неопределенными очерками. Всмотритесь — они растут в этом таинственном тумане. Это уже не травы, не цветы, нет, это странные деревья уродливых, невиданных форм. Они встают перед вами, как громадные великаны, и смотрят на вас таинственные, страшные, грозные, смотрят в вашу совесть, в вашу душу, как повелительные силы всей летней тихой ночи, всей величавой, могучей природы. Вы делаете легкое движение головой и… весь таинственный мир улетел, фея Фантаста унеслась, и вы снова среди тихого, ясного летнего вечера… <br>В осенний день взгляните на бледное, зеленоватое небо. Кудрявые облака целой стаей несутся перед вами — словно бесконечные толпы немого народа. Вот один седой великан ползет выше, выше — в темную лазурь неба; его мантия раскинулась широко и тянется за ним; один клочок его оторвался, растаял, потонул в зеленоватом море. Вот целое воинство, словно волны морские, на которые упал ослепительно яркий луч солнца. Оно движется, плывет, вырастает перед вами в громадные массы; а там, словно стада серебристых барашков. Они тихо приближаются к вам, растут, как тени волшебного фонаря, темнеют, надвигаются. Нет, это не барашки, это темные великаны: вы видите их безобразные лица. Они смотрят на вас, плывут ближе, ближе… Легкое движение головы — и все исчезло, фея Фантаста унеслась. Перед вами только темные тучи и бледно-зеленоватое небо. <br>В сумрачный день, когда волны моря разбиваются у ваших ног, присядьте на берегу на камень и вслушайтесь в музыку моря. Над вами несутся небесные волны — громады облаков, а у ног ваших встают одна за другой бесконечные горы с белоснежными вершинами. Вот вдали поднимается одна. Но что же в ней, в этой прихотливой, изменчивой волне, не образ ли, милый вам? Она встает, она закипает. Вот она взмахнула белоснежной рукой и исчезла. Вы это видели так ясно в тот момент, когда волна встала во всю вышину ее. Но вот встает другая — она летит прямо к вам: прозрачная, глубокая, она полна неги, бурной силы. Смотрите в ее глубину, смотрите в эту таинственную светло-зеленую, аквамариновую бездну! Что в ней мелькает? Целое воинство темных образов. Они быстро подплывают к вам ближе и ближе, они вертятся, прыгают, как языки пламени в адском огне. Они растут, — встают перед вами целой горой, закрывают свет… Жутко и холодно становится на сердце… Но миг, один миг — и с страшным шумом все обрушилось, все разбилось в пену, в брызги, у ваших ног… Фея Фантаста исчезла… Перед вами снова необозримое море и вечные волны. <br>В светлое, ясное утро вы тихо плывете в лодке по спокойному морю. Так приветно опрокинулось над вами безоблачное, темно-синее небо. Теплый, ароматный воздух с такой лаской и негой вливается в вашу грудь, а вся даль тонет в серебристом тумане. Всмотритесь в темную глубь воды, туда, где в таинственной мгле чуть-чуть скользнул слабый солнечный луч. Какие странные, роскошные картины тихо плывут перед вами! Фантастические луга, с невиданными растениями,— луга, голубые, зеленые, красные. Среди чудовищных корней тихо движутся чудовищные цветы. Их лепестки шевелятся или стоят неподвижно. Вы останавливаете лодочника. Вы усиленно, с страстным любопытством, вглядываетесь в зеленые бездны. Вас поглотил таинственный мир — раздражающий своею таинственностью… Перед вами встают уже не растения, не луга, а целые рощи всевозможных гигантских деревьев. Вы видите, как среди них тускло сверкают какие-то чудные здания — прозрачные, фантастические. Это чертоги морской царицы. Вы чуть-чуть видите ее, окруженную, как туманом, целым роем таинственных красавиц… Картина становится яснее, яснее… Она выплывает из таинственной бездны к вам выше, выше… <br>— Эччеленца! — кричит лодочник,— эччеленца! вы можете получить солнечный удар, вы упадете, перевернете лодку, и мы очутимся в гостях у морской царицы. <br>Вы просыпаетесь, оглядываетесь. Фея Фантаста улетела… Над вами опрокинулось темно-синее небо, и чудная даль вся тонет в серебристом тумане. <br>Темным вечером вы входите в дремучий лес. Вы делаете несколько шагов, и вас останавливает невольно смутное чувство чего-то пугающего. Вы говорите: «Пустяки, ребячество!» — и бодро идете вперед… С боков вместе с вами идут большие деревья. Они плывут незаметно в ночном сумраке… Вон впереди лежит что-то чудное, безобразное. Вы всматриваетесь — это какое-то чудовище, растрепанное, горбатое. Но оно не движется, и еще страшнее его мертвая неподвижность. Вы подходите ближе — мертвое чудовище просто связка хворосту. Но так странно разбросались сучья и этот пень, кривой, корявый, на котором лежит оно. Вы отступаете несколько шагов назад, и чудовище снова явилось… Вот его голова, вот его руки,— длинные руки. Они растянулись по земле, ползут к вам, хватают за ноги. С ужасом вы отскакиваете назад; а чудовище по-прежнему лежит неподвижно. Вы бодро и гордо проходите мимо него, вы с презрением толкаете его ногой и спускаетесь в ложбинку к болоту. Беловатый пар клубится над ним. Вы всматриваетесь в игру этого пара. Вон на окраине он поднялся выше и быстро проскользнул в лесную чащу, но, уходя, он оглянулся на вас, сверкнул глазами и исчез… Вы видели это так ясно, отчетливо, что не можете решить, действительно ли это был лесной царь — «в белой короне, с седой бородой», или просто туман над болотом. Вы долго пристально вглядываетесь в него — может быть, он снова промелькнет. Но клубы постепенно плывут, уходят… Лесной царь не является. Фея Фантаста улетела… <br>Я помню, давным-давно, когда еще я был очень молодым котом и голова моя работала так энергично, как будто бы в ней был паровик в сто лошадиных сил, фея Фантаста часто являлась ко мне, являлась в бессонные ночи и летала со мной по всему миру. Я помню, раз, в темный зимний вечер, когда вьюга злилась и завывала в печных трубах,— я лежал на теплой лежанке. В комнату внесли самовар и поставили на пол. Пар от него валил густыми клубами и белел, освещенный сальным огарком. Он чадил и догорал. Пламя порывисто, ярко вспыхивало и снова затухало. Мне представились облака, быстро несшиеся над волнами темного, колыхавшегося моря. Я слышал шум этого моря, и тяжелое чувство сдавило мою грудь. Мне казалось, что все погибло в этом мраке, в этом море, в сильных волнах разрушения, и мы остались одни,— одни с феей Фантастой. Мы плавали по этим волнам громадного моря. Фея Фантаста скользила, неслась по ним на могучих крыльях творчества. Огонь вдохновенья гордо горел над ее прекрасной головой. Цветы поэзии дождем сыпались с ее колен, сыпались в холодное шумящее море и тонули в нем бесследно. Она вся была гений увлечения, и я плыл у ее ног,— плыл в маленькой уютной корзинке, которая была колыбелью. В корзинке, кроме меня, было еще двое детей, двое мальчиков, и в них было все, что осталось от всего человечества. В них был конец прошлого и начало новых, будущих великих сил. <br>Один мальчик, сонный и вялый, спал безмятежно. Его не занимали ни цветы поэзии, ни движения холодного моря. Другой — сухощавый, с маленькой кудрявой головкой, был весь движение. В нем было столько энергии, столько дорогого, милого, что я ласкался к нему невольно и шептал ему мои лучшие, дорогие сказки… <br>Кругом нас была ночь. Темные тучи бурно неслись по небу и отражались в волнующемся море. <br>— Смотри,— сказала фея Фантаста, указывая рукою вдаль,— смотри,— там, там, на горизонте, где собрались темные образы, там будущий свет и жизнь!.. <br>Я зорко всматривался и ничего не видал. Но мой маленький мальчик уже увидал, различил и, может быть, больше, чем сама фея Фантаста. <br>— Я вижу свет,— говорил он,— свет неясный… Заря это или зарево пожара? Но как хорош этот свет! О! как он дивно прекрасен!.. <br>И я сам увидал этот свет. Да! Он был дивно прекрасен. И я начал будить другого спящего мальчугана. Он проснулся, посмотрел, мигая сонными глазами, ничего не видя, посмотрел на свет, на море, на небо,— повернулся и снова свалился и заснул. <br>— Оставь его,— сказала фея Фантаста.— Это — балласт!.. Но если бы не было этого тяжелого балласта, то не было бы и движения, и люди не могли бы отличить легкого от тяжелого, света от тьмы… <br>— Как же,— сказал я,— там, там, на горизонте виден свет, и мы его ясно различаем? <br>— Да! потому что он окружен тьмою. И здесь, где мы плывем, был для нас прежде свет и все уродливое казалось прекрасным. <br>Я обернулся крутом, я долго всматривался в тьму и действительно увидал бледный, чуть брезжущий свет. Я взглянул в глубь моря и увидал, что оно все наполнено образами прошлого, неуклюжими, уродливыми, но милыми, дорогими сердцу, как все прошлое и родное. <br>— Это все,— сказала фея Фантаста,— что совершило свой круг и отошло в глубину, в пучины морские. Но если бы не было балласта, то не было бы и источника, из которого возникает и вертится неизмеримый, бесконечный круг того, что идет постоянно вперед, не было бы и этого мальчика,— и она указала на хорошенькую головку. <br>Мальчик слышал наш разговор, но его, очевидно, занимал и вдохновлял тот свет, который блестел впереди. Он так боялся, чтобы этот свет не закрыли темные, грозные тучи. В его глазах было столько блеска, столько веры в собственные силы и в силы всего человечества… <br>«Обманется или нет?» — подумал я. <br>Вдруг страшный удар. Я вздрогнул и привскочил в испуге. Фея Фантаста исчезла… Кругом меня темная комната. Я сидел на теплой лежанке. Самовар давно уже унесли, а на полу валялась пустая бутылка, которую я нечаянно столкнул лапой. <br>Много, много лет прошло с тех пор. Я поседел. Фея Фантаста реже является ко мне. Но до сих пор жива и ярка в моей памяти картина молодого, юного, давно улетевшего сна. <br>Много балласта лежит кругом меня, но я знаю, что без него не было бы движения, и много движения перегорает в огне пылких, чудно-прекрасных снов феи Фантасты. <br>Они манят вдаль, к лучшему, святому, великому. Они дают свет и тепло нашей бедной жизни и, сгорая блестящими бенгальскими огнями, оставляют после себя не холодный пепел, а твердый, торный путь для развития мысли и чувства.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Руф и Руфина</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3214-ruf-i-rufina.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3214-ruf-i-rufina.html</pdalink>
<guid>3214</guid>
<pubDate>Mon, 23 Jun 2025 20:27:18 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">I<br>В старые, древние годы, на одном месте, стоял дремучий лес — сосны да сосны, ели да ели — высокие, седые спали в дрёме дремучей и весь лес словно мохом серым оброс.<br>Давным-давно, когда был он молод, когда свежая, юная жизнь играла в каждом зеленом деревце — и солнце глядело в самую глубь его, на все молодые стволы берез, сосен и елей, когда оно ласкало и согревало траву и цветы, что росли вокруг этих стволов, — тогда все в лесу было полно жизни и свету.<br>Птички порхали по молодым деревцам и кусточкам; бабочки кружились над цветами, мышки бегали и резвились на лужайках. Они приходили пить воду из маленького озерка, и водяные брызги текли по их усам и бархатным мордочкам, играли на солнце мелкими бриллиантиками.<br>Тогда в лесу было весело, отрадно. Над озерком на маленькой полянке росло большое дерево, и под это дерево приходили играть двое детей, мальчик и девочка. Мальчика звали Руфом, девочку — Руфиной.<br>Они были чужие друг другу, сироты, но сердца их сжились и сроднились.<br>— Ты мой брат, мой милый Руф, — говорила девочка, — а я твоя Руфина.<br>Но Руф ничего не отвечал на этот теплый привет своей названой сестры. Он только брал ее крохотную, пухлую ручку и крепко сжимал в своих крепких, сильных ручонках.<br>— Руф! скажи мне, милый, отчего солнце светит и греет, отчего цветы цветут, зеленеет травка и поют и порхают птички и бабочки.<br>Но Руф не вдруг отвечал Руфине. Он посмотрел на солнце, на цветы и зеленые луга, на порхающих птичек и бабочек и тихо сказал:<br>— Оттого, что солнце горит и не сгорает. Это вечная лампада. Оно светит, и греет и землю, и вместе с ней все, что вертится вокруг него. Если бы солнце не грело и не светило, то не было бы и лесу, и бабочек, и птичек, и мышек.<br>Руфина крепко задумалась и потом встряхнула всеми своими русыми кудрями и, взглянув на Руфа своими любящими, ясными, светло-голубыми глазками, сказала:<br>— Нет, мой милый Руф! Мне кажется, это не так. Солнце греет землю, потому что оно любит ее. Оно любит ее и убирает и зеленой травой, и лесом, и цветами. Оно зовет из земли и травку, и деревья, и кусты, и они идут к нему на его ласковый зов, любуются друг на друга и любуются на солнце, и солнце на них любуется. Бабочки льнут к цветам, ласкают цветы, а птички так любят лес, кусты и деревья. Слышишь! Слышишь! Как они весело чирикают?! Это они поют песню любимому солнцу, свету и воздуху.<br>Руф посмотрел на нее и улыбнулся.<br>— Крот не любит света! — сказал он. — И сова, и филин, и волк, и лиса, и рысь, и всякий хищник крадется ночью, — потому что ночью им лучше, удобнее ловить добычу. Они все не любят света.<br>— Да, они никого и ничего не любят, и их никто не любит, потому что они злые, — перебила его Руфина.<br>— Если бы не было злых и все были бы добрые, — сказал Руф, — то мы не знали бы, что они добрые.<br>— Ах! это не нужно знать… Мой милый Руф! Это надо чувствовать — и сердце сейчас чувствует, слышит, кто добрый и кто злой.<br>Руф опять усмехнулся.<br>— Если были бы одни добрые и солнце бы любило их, — то, наконец, их бы столько народилось, что всем бы на земле стало тесно, и корма бы им недостало, и они поневоле стали бы есть друг друга.<br>Но Руфина в ужасе зажала себе уши и вся вздрогнула. Руф искоса взглянул на нее, улыбнулся и сказал:<br>— На свете всюду борьба добра со злом. И если б не было этой борьбы, то все люди, птицы и звери и рыбы давно бы спали сном праведным и не дошли бы до того, до чего дошли теперь… Борьба не дает им спать покойно. Она постоянно их будит и заставляет быть добрыми и деятельными.<br>Руфина всплеснула своими маленькими ручками.<br>— Да разве борьба заставляет быть деятельными? Борьба есть зло, так же как и лень… и блажен тот, кому даны силы победить в себе косную неподвижность. Руф, мой милый, дорогой Руф! Я верю, что есть где-нибудь там… там далеко, куда не доходит свет солнца, там есть блаженная страна, где нет борьбы и где все добро и любовь.<br>— Да!.. Как бы не так! Ты вот всему веришь, а ничего не знаешь и никогда не будешь знать!<br>— О! Мой родной Руф! Если бы и в тебе было больше веры и меньше знания, то как бы легко тебе жилось на свете!<br>— Мне и теперь жить нетрудно. А будет больше знания у меня и у людей, то будет еще легче жить. Гораздо, гораздо легче…<br>Но Руфина вздрогнула и вскрикнула, показывая на траву:<br>— Руф! Руф! Смотри… змея!.. Но Руф схватил эту змею за хвост, и она, шипя и извиваясь, обернулась двумя кольцами вокруг его руки.<br>— Руф! — вскричала Руфина. — Что ты делаешь!<br>И она бледная схватила его за руку и старалась оторвать змею от его руки.<br>Но он легким движением отстранил ее.<br>— Это не змея, а уж! Пойми и знай, что это безвредный, невинный уж… Ты даже этого не знаешь и не можешь отличить змею от ужа.<br>— Смотри, она выставляет жало!.. Она ужалит тебя!..<br>— И это вздор! Это не жало, а язык у него, и никакая змея не жалится, а кусается ядовитыми зубами… И этого ты не знаешь!<br>И он бросил ужа на землю. И уж быстро пополз к озерку и ушел в воду.<br>Руф и Руфина смотрели, как он полз и как скрылся в воде.<br>II<br>С тех пор прошло много лет. Руф вырос и стал крепким и сильным молодым человеком. Но всего сильнее и крепче была его голова. В ней был целый громадный склад знаний. Он знал, что было в далеких, беспредельных пространствах эфира. Он знал, что было в глубоких тайниках земли и на дне океанов. Он говорил, что нет тайн и нет пределов для его знаний. Он ходил гордо, подняв голову, с высоким огромным лбом. Его темные волосы вились вокруг этого лба, точно темная волнистая корона. Он смотрел своим острым всепроницающим взглядом в высокое небо, и этот взгляд видел тайны далеких миров, которые горели светлыми лампадами на темном ночном небе.<br>И этого мало. Он не только знал; он был силен этим знанием. Ему повиновались и воздух и море.<br>И Руфина никогда не разлучалась с ним, с ее милым Руфом. Она удивлялась его знаниям и силе. Но прежде и больше всего она любила его — и одного добивалась она, об одном молилась, чтобы ее Руф узнал великую силу любви и веры.<br>Но эту-то силу он не признавал. В нее он не верил.<br>Раз в темную осеннюю ночь Руф пошел в лес и Руфина пошла за ним.<br>Он говорил Руфине:<br>— Люди признают добро и зло, темные и светлые силы — но это заблуждение. Темные силы переходят в светлые, и нельзя отличить, где кончаются темные силы и где начинаются светлые. Где кончается зло и начинается добро. Всякий человек, имеющий знание, может победить все силы и встать выше их… Главная сила, сила всех сил, — это ум человека, и ты сейчас увидишь его силу.<br>Руфина вся похолодела и задрожала при этих словах.<br>А он протянул свою руку вперед. Все волосы на его голове разметались во все стороны.<br>Хрипло и глухо начал он произносить непонятные слова… И по мере того, как он выговаривал их, весь лес, весь воздух начал наполняться шумом. Точно сильный ветер налетал на землю и тихо качались и скрипели столетние деревья, а по земле шел топот множества копыт! Точно громадный табун скакал по ней. И весь лес, все деревья поклонились Руфу. Все они со страшным шумом нагнулись и прилегли к земле, а вся земля гудела громом подземным и тряслась от страха.<br>С ужасом оглянулась Руфина кругом, и всюду, со всех сторон света, склонялись деревья, кусты и травы, холмы и горы. Все лежало ниц… Один Руф стоял гордо и прямо и творил заклинанья. А Руфина, бледная от ужаса, склонилась к его ногам.<br>И вдруг он взмахнул руками и начал тихо приподниматься от земли к небу.<br>Руфина слабо вскрикнула и вся задрожала.<br>Она думала, что ее Руф, ее сильный Руф, покинет ее на земле, что он поднимется в небо и улетит от нее.<br>Но почти в то же мгновение страшный удар грома загремел в ясном небе, загремел в вышине, там, где сияли мириады звезд, и вслед за ним вдруг поднялись, вскочили все деревья, кусты и травы, холмы и горы; а Руф, ее сильный Руф, закричал страшным могучим голосом. Его руки, приподнятые гордо к небу, все застыли в их движении и превратились в громадные ветви. С боков тела во все стороны протянулись длинные сучья, а ноги ушли глубоко в землю толстыми корнями.<br>Не стало Руфа!.. На место его стояла громадная чудовищная ель, гордо поднимая к небу свою многоветвистую вершину!<br>Дико, безумно вскрикнула Руфина и без чувств упала на толстые корни ели.<br>III<br>Когда она очнулась, было уже утро — тихое, ясное утро. Лес был полон птичьих голосов. Мирно, угрюмо стояли сосны и ели, и выше их всех высилась чудовищная ель.<br>Руфина обхватила ее крепко руками. Горькие слезы лились из ее глаз. Они шли прямо из любящего сердца и поливали землю, в которую вросли могучие корни ели.<br>И целый день и целую ночь Руфина не отходила от ели. Она сидела, закрыв глаза, прислонясь головой к ее толстому, огромному стволу, и слезы бежали, струились из ее глаз.<br>По временам она со стоном отнимала голову, крепко обеими руками обнимала ель и начинала горячо целовать ее. Она думала, что этими поцелуями передаст живую человеческую душу ее милому Руфу.<br>«О! — думала она- если б я была птицей, я взлетела бы на самую вершину моего милого Руфа, я прошептала бы другу слово любви и утешения…»<br>И она молилась, жарко молилась светлым силам.<br>И светлые силы исполнили ее желание.<br>Рано утром на восходе солнца у ней выросли крылья. Она превратилась в кроткую, хорошенькую горлинку.<br>Радостно вскрикнула она, взлетела на вершину ели и хотела высказать Руфу свое теплое, сердечное слово… но вместо слов из ее сердца полились только жалобные, сердечные песни… и она грустно, невыносимо грустно ворковала над своим милым, дорогим Руфом.<br>И шли дни за днями.<br>В ясную, тихую погоду все ветви и сучья громадной ели тихо опускались вниз; но в дни бурливые и ненастные они злобно поднимались кверху и как будто грозили небу. И бедная Руфина при этом вся трепетала и ворковала так громко и жалобно, что у всех птиц сжималось сердце от жалости к несчастной горлинке Руфине.<br>Один раз после томительно-жаркого дня надвинулась страшная туча и заволокла почти все небо. Все потемнело на земле. Вся травка в ужасе припала к ней, деревья грустно качали вершинами и кланялись небу. Одна громадная ель не склонилась перед ним. Она гордо и злобно подняла к нему свои ветви и стояла неподвижно, гордая своей силой…<br>Страшный, оглушительный удар, от которого задрожали все деревья, потряс горы и скалы и воздух, и вершина Руфа, разбитая, расщепленная, полетела на землю.<br>Руфина оцепенела от ужаса. Долго лежала она, припав к земле, наконец встрепенулась, жалобно вскрикнула, вспорхнула и села на раздробленную, поверженную на землю вершину ели.<br>Это все, что осталось ей от милого, дорогого Руфа…<br>С тех пор прошло много, много лет. Старый, хмурый, седой лес обступил, оброс со всех сторон разбитую ель, ее вершина давно умерла, посохла; но, как и прежде, на этой вершине сидит неизменный друг, любящая горлинка Руфина и грустно воркует и поет тихие, сердечные песни — ее милому погибшему другу.</p>]]></content:encoded>
</item><item>
<title>Сказка</title>
<link>https://m1r.ru/skazki/3209-skazka.html</link>
<pdalink>https://m1r.ru/skazki/3209-skazka.html</pdalink>
<guid>3209</guid>
<pubDate>Wed, 11 Jun 2025 16:38:08 +0500</pubDate>
<category>native-yes</category>

<content:encoded><![CDATA[<p class="MsoNormal">— Бабушка, что такое сказка? К чему она нужна? Ведь это все неправда, выдумка? Разве были когда-нибудь скатерти-самобранки да ковры-самолеты, волшебники и волшебницы? <br>Бабушка посмотрела на внучку сквозь свои окошечки в томпаковой оправе, в которой каждое стекло было с добрый пятак, посмотрела, улыбнулась своей ласковой, доброй улыбкой, поправила чулок и платок, погладила Ваську и сказала: <br>— Ну, садись, слушай! <br>И внучка тотчас же уселась на скамеечку у ног бабушки, потому что слушать у ней всегда была охота смертная. <br>— За горами за долами, — так начала бабушка, — за морями-окианами, за реками быстрыми, за песками сыпучими, за болотами трясучими, за борами дремучими, в земле Трухтанской, в царстве Мурзаханском жил-поживал царь Альбазар с царицей Наяной и с дочкой Альмарой, ясной душой. В целом свете не было девушки краше Альмары-души. Встанет она — и все травки поднимутся, пойдет она — все птички летят за ней. За ней солнышко ходит, к ней ветерок ластится, и все люди на нее не налюбуются. <br>— Ну, Альмара моя милая, — говорит царь Альбазар, — исполнилось тебе шестнадцать лет, совершеннолетие, и надо справлять его, праздновать по всей земле. <br>И послал царь герольдов и вестников в царства дальние и ближние, всех звать, приглашать, чтобы все ехали справлять веселый пир, на всю землю Мурзаханскую. <br>И потянулись, поехали из ближних и дальних стран цари и царицы, царевичи и царевны, короли и королевы, принцы и принцессы, рыцари храбрые и витязи удалые. Все едут, спешат, скачут, летят, на конях и верблюдах, на оленях и страусах, на орлах и лебедях, пыль столбом, дым коромыслом. <br>Весь дворец царя Альбазара к празднику обновили, поправили. Все хрустальные башенки вымыли, вычистили. <br>Все серебряные крылечки кирпичиком вытерли. Все они сияют, светятся, а все главы и куполы золотые как жар блестят, горят-радуются. <br>И вот настал торжественный день. Все посели в полукруг на высоком крыльце и впереди всех, на высоком серебряном стульчике сидит Альмара-душа, и вся краса ее, словно солнце, играет и светится. Сидит она в серебряном платье, золотыми узорами затканном, жемчугом разукрашенном, камнями самоцветными обсыпанном. <br>А удалые витязи, храбрые рыцари, принцы, королевичи, князья и царевичи в сторонке на конях сидят, дивуются-любуются, и каждый готов за нее в огонь и в полымя. <br>А музыка играет-гремит, трубы трубят, знамена веют, разноцветные флаги вьются-развеваются. <br>Выезжают герольды, глашатаи, в трубы трубят, царскую волю вещают. <br>— Эй, вы, гой еси удалые витязи, славные рыцари благородные! Кто желает, выходи на бой за прекрасную царевну Альмару, утеху сердечную! <br>Затрубили герольды в первый раз, выехал славный витязь Ашур-Тур, Аксайский князь. Черный конь под ним словно буря косматая и вьет, и метет, по земле расстилается; из ноздрей пламя бьет, из ушей дым валит. <br>Вьются перья красные, словно пламя огненное, на черном высоком шишаке князя Аксайского, блестят его латы железные, седая борода вихрем разметалася, черные очи, словно угли, горят и жгут. <br>— Эй! — кричит он зычным голосом и махает копьем. — Эй, кто хочет моей силы испытать-отведать, побиться за прекрасную царевну Альмару! <br>Но никто не отвечает на этот зов, все молчат, прижимаются. Только царь с царицей грустно переглянулися, сердце у них упало, замерло, чует оно беду неминучую. Выехал на битву злой колдун-чернокнижник, выехал биться за их дочку милую, за свет Альмару прекрасную. <br>И дочка смутилась, сидит ни жива ни мертва. <br>Вдруг затрубили трубы кованые, выезжает из дальних рядов молодой князь Максютский, свет Елизар Альманзарыч. Белый кафтан на нем серебром блестит. Белый конь под ним гордо идет, прижимается; весь обвешан он цацами золотыми и гремит, и звенит колокольцами серебряными. А сам князь, словно ясный месяц, светит, улыбается. Золотые кудри по плечам вьются. Алая шапочка с белым пером набекрень перекошена. И сидит он молодцом, в правой руке держит копье булатное, в левой руке — крепкий кованый щит. <br>Побледнела, покраснела Альмара-душа, чуть не плачет; оглянулась она на отца, и хочется сказать ей: <br>— Родитель милый, отесинька родненький! не вели ты им биться, не хочу я чужой гибели за свою красоту нежеланную. <br>Но трубят трубы кованые. И скачет, летит конь Ашура-Тура Аксайского, а белый конь Елизара Альманзарыча на месте стоит, уши приложил и бьет копытом, сторонится. <br>Словно вихорь, налетел колдун на князя, — так что белый конь нагнулся. Разогнал Ашур-Тур Аксайский копье булатное и ударил им. Но закрылся князь щитом крепким, и прямо в щит угодило копье. Раскололся щит — не выдержал. Ашур-Тур Аксайский пронесся мимо, и ударился конь о дощатый забор. <br>Пошатнулся колдун, побагровел, потемнел, ударил он со злобой вороного коня тяжелой булавой, и конь рассвирепел, распалился как бешеный, метнулся он на белого коня Елизара, и не выдержал белый конь: грянулся оземь, и вместе с ним полетел Елизар. <br>Но не успел долететь до земли, как перышко, вскочил он на ноги, обернулся он в пол-оборота, а Тур Аксайский закружил, закрутил и прямо налетел на копье Елизар Альманзарыча. <br>Зацепило копье панцирь колдуна и высоко к небу взметнуло Ашура-Тура Аксайского. Взлетел колдун и со свистом брякнулся о сыру землю, так что пыль столбом пошла и все витязи ахнули. <br>Повели Елизара Альманзарыча к трону царскому. Поднялась со стульчика Альмара прекрасная, поднялась краше солнца красного, поднялась, зарделась, словно маков цвет. На одно колено перед ней опустился Елизар, и повязала она ему на плечо серебряный шарф, а сама задрожала вся, обернулась, стрелой бросилась на грудь к отесиньке милому. <br>А трубы гудят, играют бубны, литавры гремят, звенят; барабаны заморские дробью рассыпаются. <br>И все гости, короли и князья, витязи удалые и рыцари храбрые встали с своих мест, кричат, руки подняли. <br>— Да здравствует Елизар, князь Максютский, и Альмара прекрасная!.. <br>А слуги, кравчие несут уж, заготовили стопы меду столетнего, несут кубки шипучих, заморских вин… <br>А Елизар и Альмара подле царя Альбазара стоят. <br>У обоих радость в сердцах ключом бьет и пенится. У обоих очи горят-светятся, и не могут они их друг от друга отвести. <br>И пошли пиры да потехи. Пируют гости и день, и два, и целую неделю, жениха с невестой чествуют, а жених с невестой, как голубки сизые, воркуют и милуются. <br>Прошла неделя, словно день пролетел, и через три дня уже свадьба назначена. Примеривает Альмара платье подвенечное, самоцветными камнями разубранное, и в этом платье горит ее краса и краше самоцветных камней Елизару Максютскому кажется. Настал канун свадьбы, — все гости ждут, собираются, к венчальному пиру приготовляются. А на кухне сотня-другая поваров стряпают, готовят великий пир на весь честной мир. А кравчие царские выкатывают, приготовляют бочки с винами заморскими, с медами ставлеными. <br>Да, видно, в недобрый час свадьба началась. С вечера непогодушка разыгралася. Черные тучи понашли, надвинулись, покрыли небо ясное. Злые вихри налетели — все рвут и метут. Заблестели, засверкали частые молнии. Все небо словно огнем белым и блестит, и горит. И ударила молния в старый дуб, что стоял на царском дворе, изломала, исщепала старый дуб. А другая молния ударила в царскую рощу, и запылала вся роща, словно осенний лист. Выскочили гости на широкое крыльцо, ахают, дивуются, а царевны и королевны в теремки попрятались, уткнули головки в перины пуховые, молятся Перуну: пронеси, грозный бог, гром и бури бурливые, угаси свой огонь, утиши перуны громовые. <br>Выбежала и Альмара-душа со своим женихом. Жаль ей было старой отцовской рощи. С ужасом смотрит она, как горят липы столетние, дубы вековые, а Елизар зовет ее: пойдем, поедем, поглядим ближе — взойдем на вышку высокую! <br>И послушалась его Альмара-душа; пошли они по крыльчикам, переходчикам, а буря лютая рвет и метет. Сорвала она платочек с головы царевны Альмары. Засмеялась она и бойко побежала вперед. Сорвала буря лютая, закрутила, унесла теплую епанечку с белоснежных плеч Альмары-души. Засмеялись оба и еще бойчей побежали вперед. Обхватил, укрыл Елизар своей епанчей дорогую невесту свою. Прижалась она к его сердцу горячему; что мне бури, что мне громы, думает, ты мне свет и жизнь! <br>Взбежали они на вышку, — буря рвет и метет, с резвых ног валит; перед ними целое море огня, над ними огненные тучи, словно змеи, летят, дышат огнем и полымем, вспыхивают молниями горючими, гремят громами гремучими. И вдруг закрутила, загудела буря — налетела вихрем-вьюном, налетела страшная туча, завила, захватила и унесла Елизара… <br>Помертвела, вскрикнула Альмара-душа, и на жалобный крик разразилась туча страшным хохотом, и узнала она в этом хохоте голос злого колдуна Ашура-Тура Аксайского. Разразился гром, прогремел, раскатился по полям, по лесам, и замолк страшный хохот. <br>Упала Альмара-душа на колени, бьется о грязную землю, как голубка трепещется, стонет, плачет, разливается. <br>Собрались, сбежались гости дорогие. Прибежал и отесинька милый, упал он подле дочки ненаглядной, упал на колени, поднимает ее, расспрашивает, а сам побледнел как смерть, белее бороды своей, белее снегу белого. <br>Встрепенулись, зашумели гости, храбрые витязи и рыцари благородные, кричат, зовут слуг своих верных. <br>— Гой вы, слуги верные! седлайте вы скорей ретивых коней, готовьте оружие крепкое! <br>Через час, собравшись, выехали, скачут, летят прямо к замку высокому, к замку Ашура-Тура Аксайского, что стоит наверху, на круче крутой. Весь тучами черными замок закутался, и бьются из туч молнии, во все стороны мечутся, а громы гремят, рассыпаются. Ни подъехать, ни подступиться, сила не берет, руки опускаются, а из туч злой хохот гремит, расстилается, хохот злого колдуна Ашура-Тура Аксайского. <br>Вдруг загремел, загудел над замком, словно гром перекатный, голос Ашура-Тура Аксайского. <br>— Гой вы, витязи храбрые! Молодцы удалые! Рыцари благородные! Нет у вас силы Елизара, князя Максютского, у меня отнять. Идите с миром отколь пришли. Несите вы Альмаре-душе сказ-наказ: коли любит она жениха своего, пусть придет за ним в крепкий замок мой. Не изымет сила, изымет простота, доброта. А еще скажите ей, коли любит она жениха своего, пусть одна придет, не страшась, не боясь ни грому, ни молнии, ни темной ночи, ни бури злой. <br>Поехали витязи, опустив удалы головы, поехали вспять, повезли недобрую весть. <br>Услыхала Альмара злой наказ: взметнулась, встрепенулась вся, давай собираться скорей. <br>И снарядилась, пошла Альмара-душа; вывели ее батюшка с матушкой родимые; вывели, проводили в дорожный путь из терема; простились-прослезились, сами ей вслед глядят. <br>Идет по дороге Альмара-душа. Ночка темная, растемная. Злая буря ревмя ревет, с резвых ног валит, а злой дождик бьет-сечет. Гремят громы грозные, сверкают молнии, стрелы огневые. <br>Бодро идет Альмара-душа, бодро идет, не глядит ни на что. Одна у ней мысль, думка горячая: как она высвободит друга милого, Елизара ненаглядного. Идет и час и два, идет целую ночь. К утру зорька загорелася. Белый свет по низам ползет, по лугам расстилается. Подошла Альмара-душа к круче-горе крутой и пошла по дорожкам змеиным. <br>Скользят ножки по мокрым камням, оступаются, бегут-шумят потоки с горы, с резвых ног валят. Идет Альмара-душа, идет ни на что не глядит. Одна у ней в сердце думка горячая: освобожу я жениха своего, Елизара ненаглядного! <br>Стала подходить к вершине горы. Развернулась гора, раскуталась. Унеслись тучи черные, и весь замок перед ней, как на ладонке, стал. Унеслись громы, молнии, только вихорь рвет-гудит, с резвых ног валит. <br>Обошла Альмара весь замок три раза, обошла, перед воротами остановилася, а из-под ворот лезет-ползет страшный, престрашный змей-горыныч злой. На голове у него острый гребень торчит, изо рта у него пламя летит. Злые глаза блестят и горят, на спине крылья нетопырьи трепещутся, а хвост как змея вьется, ползет, извивается. <br>Протянул он к ней лапу когтистую, протянул, растопырил ее. <br>— Стой! — говорит, — красна девица. Стой, душа Альмара прекрасная! За пропуск выкуп дают. Даром на сем свете ничего не делают. <br>— Что же я тебе дам? — говорит Альмара-душа, — нет со мной казны-мошны. Хочешь взять монисто мое из зерна бурмицкого? Хочешь взять грецку перевязь? <br>— Не надо монисто и перевязи. Береги для себя, а мне дай твою девичью красу, русую косу: годится малым деткам на подстилышек. <br>Схватилась Альмара за головку свою, схватилась, ужаснулася. А из-под перевязи руса коса скатилась, руса коса, девичья краса, — по земле коса расстилается. Любил эту косу Елизар, ненаглядный свет, целовал, миловал, каждый день расплетал, заплетал, приговаривал: «Расти ты, коса милой девушки, расти ей на утеху сердечную!» <br>И подумала Альмара-душа: даю я, мол, выкуп дорогой за дорогого друга сердечного. Подумала, посмотрела на косу в последний раз, поцеловала она ее, промолвила: <br>«Прощай, моя краса девичья, милей мне тебя мой ненаглядный друг: душу отдам за него, не только мою косыньку!» <br>— На! — говорит змею-горынычу, — бери мою косу. Не жаль мне ее. <br>А змей-горыныч не заставил ждать-повторять: вскочил, подскочил, хамкнул зубами и отгрыз-откусил косу девичью. <br>Встряхнула волосами Альмара-душа, встряхнула, улыбнулася: «Легко и светло у меня на душе, — подумала она, — ближе я к другу ненаглядному». <br>Толкнул змей-горыныч ворота крепкие; широко ворота растворилися. <br>— Ну, ступай теперь, — кричит он, — девка стриженая, в замок Ашура-Тура Аксайского! выручай жениха ненаглядного! <br>Вступила-вошла Альмара-душа в проходы с переходцами. Высокие стены со всех сторон поднимаются, чуть видно вверху небо серое. Ползут у ней под ногами змеи лютые. Ползут, шипят, приговаривают: <br>— Отогрей нас, красная девица, отогрей на белой груди, дай поспать, полежать, теплой крови пососать! <br>Идет Альмара-душа, не глядит на них; идет длинным коридором и глубже, все глубже коридор в сырую землю опускается. <br>Сидят по сторонам на камнях больших жабы серые, глазищами зелеными ворочают и горят глазища, в темноте светятся. Пищат, порхают злые мыши летучие; вьются около Альмары, вцепиться хотят. <br>Остановилась Альмара-душа. Сердце у ней в белой груди трепещется. Слезы к сердцу подступают, белу грудь давят, за горло хватают, жмут. Остановилась Альмара, вскрикнула громким голосом: <br>— Гой ты! Где ты, мой жених дорогой! Где ты, свет души моей, Елизар Альманзарыч? <br>И слышит вдруг глубоко под землей, в сторонке, дал ответ Елизар Альманзарыч. <br>— Здесь я, моя голубка-душа, здесь я, моя Альмара ненаглядная! <br>Встрепенулось все сердце, всколыхнулась душа. Дух захватило в груди, потемнело в очах, помутилося, слезы из глаз в три ручья хлынули. <br>Бросилась Альмара на голос, но вдруг перед ней стала-выросла высокая стена, сырая, почернелая, а над ней раздался голос злой Ашура-Тура Аксайского. <br>— Погоди, Альмара-душа! Не уйдет от тебя твой Елизар. Коли пришла ты за ним в крепкий замок мой, то выкупи его из неволи злой, отдай мне, Ашуру, твою красу девичью, отдай розы, щечки румяные, белизну бела личика, алые губки, зубки жемчужные, отдай ясные звездочки, светлые глазыньки! <br>Ужаснулась Альмара-душа, покачнулась, о стену скользкую ухватилася. Слезы у ней в три ручья из ясных глазок покатилися. <br>— Ой, ты, злой колдун Тур, Аксайский князь! Как же я отдам тебе девичью красу мою? Та краса моя заповедная, жениху моему полюбилася, — не моя она, а моего друга ненаглядного. <br>Отвечает ей Ашур-Тур, Аксайский князь: <br>— Как хочешь, красавица, царевна белолицая, отдашь красу, — друга спасешь, не отдашь, без друга домой пойдешь. Не буду я внакладе, останется мне твой Елизар Альманзарыч, моих змейков-сосунков — своей кровью поить-кормить. Посмотри на него, полюбуйся, девица-красавица! <br>И вдруг тихо-тихо стенка перед Альмарой расступилася. И видит Альмара: в темном подземелье, за решетками железными, сидит ее жених, крепкими цепями прикованный, сидит белей стены каменной. А на груди у него сосунки играют, ползают, копошатся, белую грудь грызут, сосут, алые струйки по белой груди катятся. <br>Потемнел белый свет у Альмары в очах, слезки застыли на глазах. Сердце в груди остановилося, — обмерла, упала Альмара-душа. Час и два пролежала она, себя не помнючи: очнулась, оглянулась, заплакала. Заплакавши, взмолилася: <br>— Ой! ты, гой еси, злой колдун Ашур-Тур, Аксайский князь! Ты возьми скорей мою красу заветную, — отдай мне моего друга ненаглядного. Не за мою красу девичью полюбил меня Елизар Альманзарыч. Что краса красной девицы? Сельный цвет пустой. Расцветет она алым цветиком, отцветет-пропадет, словно яблонный цветочек осыплется. <br>И засвистел Ашур-Тур громким посвистом. Набежали-налетели злые карлы, встали вокруг Альмары-души злые карлы черные. Впереди них самый злой — хромой, горбатый, с седой бородой. Поднес он Альмаре маленький горшечек полный воды. <br>— Смотри, — говорит, — в воду, будем твою красоту снимать! Взглянула в воду Альмара-душа — и вмиг сбежали с щек розы алые: все личико у ней пожелтело, головка закружилася. Отшатнулась она, ухватилась за белую грудь, — а злой карло говорит, приказывает: <br>— Смотри! смотри, красна девица, не вся еще снята твоя красота девичья. <br>Встряхнула волосами Альмара, снова начала смотреть. По личику побежали морщинки, складочки. Все личико посохло, съежилось, — побежала дрожь по рукам, ногам, по всем суставам, по белой груди, и вся белая грудь посохла, ввалилася. Побелели русы волосы, почернели белы зубки, в воду покатилися. Не стало сил у Альмары-души: отшатнулась, отвернулась она от горшечка, вся задрожала, затрепеталася, а злой карло пристает к ней, подступает, сверкает очами. <br>— Смотри! смотри! — говорит, — красна девица, не вся еще снята твоя краса девичья. <br>Остались у тебя еще глазыньки, что светят, блестят жизнью сердечною. <br>Отвернулась Альмара-душа, за седую головку ухватилася, отвернулась, заплакала. <br>— Ой, ты, гой еси, злой колдун! — взмолилась она, — злой колдун Тур, Аксайский князь, обманул ты меня, злой колдун; взял ты вместе с девичьей красой мою молодость! Оставь же ты мне, колдун, мои глазки ясные. По ним узнает меня мой ненаглядный друг, Елизар Альманзарыч. <br>Отвечает Ашур-Тур, Аксайский князь: <br>— Хорошо, красна девица, оставлю я тебе твои глазыньки. Не узнает тебя по ним твой ненаглядный друг, не узнает старуху старую. <br>И засвистел, загремел Ашур-Тур, Аксайский князь. Разбежались карлы черные. Расступились стены высокие, разомкнулись замки, затворы крепкие, распались цепи железные. И предстал перед Альмарой-душой князь Елизар Альманзарыч. <br>На дворе белый день блестит, светит ярко солнышко, у Альмары-души туман в очах. <br>Видит не видит она, идет, шатается бледная тень, и эта тень — ее ненаглядный друг, светел свет Елизар Альманзарыч. <br>Горе сжало сердце, обессилило: упала Альмара-душа, упала на колени. Хочет вымолвить: <br>— Ненаглядный мой, счастье мое! Взгляни ты на меня, старую старуху, взгляни на свою Альмару, друга верного! Отдала я за тебя красу-молодость, за твою свободу желанную. Взгляни ты на меня, силы мои явятся, — в хилом сердце заиграет кровь горячая, встрепенется сердце, оживет любовью, радостью! <br>Поглядел Елизар Альманзарович, — поглядел на старуху старую, ничего не сказал. <br>«О чем, — подумал, — бедная старушка убивается, горько плачет, как река журчит, и выйду ли я на свободу из замка крепкого, увижу ли я мою звездочку, увижу ли свет-Альмару, дорогую мою красну девицу?» Идет он по переходцам, узким коридорчикам. <br>Идет за Елизаром Альмара-душа, отгоняет злых летучих мышей, идет, от злого горя шатается. <br>Вышел за ворота замка Елизар и оглянулся кругом. Далеко с горы крутой даль раскинулась, зеленеют леса, луга зеленые, ходят, гуляют по ним тени, от облачков. Бегут серебряные змейки — речки серебряные, а на самом краю стоят, синеют горы высокие. Глядит Елизар на полуденну сторону. Там далеко, чуть видно, виднеется земля Альбазара-царя. <br>— Там, думается, там ждет меня моя звездочка ясная, там моя радость Альмара, утеха сердечная. <br>Сладко, ласково сердце встрепенулося. По душе истома прошла, голова закружилася. Потянулся Елизар, тихо на травку опустился, присел. Опустилась рядом с ним Альмара-душа. <br>Оглянулся Елизар, посмотрел на нее, видит, горько плачет старушка старая. <br>«О чем, — думает, — старушка разливается: кругом все светло и радостно, солнце светит и птички порхают, поют. Красен, светел божий мир радостный!» <br>— О чем, спрашивает, ты, старушка старая, убиваешься? Поведай мне твое горе, — авось вместе размыкаем. <br>Ничего Альмара-душа не ответила. Отняла она от глаз ручки старые: все морщинками ручки исчерчены; отняла, смотрит на Елизара прямо в глаза, ничего не видит. Бегут слезки, катятся из ясных глазок в три ручья, катятся, застилают все туманным пологом. <br>Вспомнил Елизар опять о своей Альмаре-душе, потянуло сердце вдаль. Тихо поднялся он с лужаечки и пошел. <br>Два часа шли, до первого поворота дошли. Ослаб, изнемог Елизар Альманзарыч, на камень придорожный опустился, присел, на плечо Альмары голову склонил. Поднесла ему к губам Альмара фляжку крепкого вина заморского, вина целебного, что взяла с собой из дому, и дала ему выпить три глотка. <br>Хмельное вино в голову ударило, окреп Елизар Альманзарыч. Встали, дальше пошли. Шли, шли и наконец с горы крутой спустилися, а солнце уже высоко стоит, с высоты небесной греет и палит. По лугам порхают бабочки легкокрылые, жужжат пчелки работницы, высоко-высоко в небе поет жаворонок, поет, щебечет, заливается. <br>Подошли к леску-рощице, на травку-муравку в тень-прохлад опустилися. <br>— Не знаю, — говорит Елизар Альманзарыч, — дойду ли я завтра до дому? Спасибо тебе, старушка старая, помогла ты мне дойти, молодцу. Довела ты меня до царства Альбазара царя Берендеича, награжу я тебя за это златом-серебром. Там в дому ждет меня невеста моя, Альмара-душа. Чай плачет, тоскует обо мне, голубка ненаглядная!.. <br>Ничего Альмара-душа не ответила. Словно тисками железными сердце у нее сжалося. Пролетели мимо нее две ласточки-касатки сизокрылые. К тем ласточкам-касаткам с своим словом сердечным Альмара обратилася: <br>— Ласточки, вольные птички свободные! В вольном воздухе день-деньской вы купаетесь. Мила вам свобода, но милей ее — любовь сердечная: без нее и свобода хуже неволи злой. Отдала я любовь, утеху мою, любовь друга сердечного, за его свободу желанную. Выкупила я тою любовью моего друга из неволи злой. Видно, правду говорят люди: «Любовью свобода покупается…» <br>И вдруг замолкла бабушка, посмотрела сквозь окошечки, улыбнулася. <br>— Что же, бабушка, ты остановилась? Что же дальше было?.. Он узнал Альмару свою милую… Бедная Альмара! Ну, бабушка, рассказывай дальше, пожалуйста, рассказывай скорей. <br>— Что же я тебе буду рассказывать?.. Дальше все то же было… Тебе жаль Елизара Альманзарыча, жаль Альмару-душу, жаль все доброе, хорошее, — и не жаль все злое, дурное, не жаль Ашура-Тура Аксайского… Ну, значит, сказка и достигла цели! На это она годна. Этим она и красна и сильна. — Ведет она к добру, сеет отвращение к злу. Разве тебе этого мало?..</p>]]></content:encoded>
</item></channel></rss>