У волка некогда с медведем стала ссора,
Что он своим друзьям сказал между разговора,
И сказывал, что он к отмщению идёт,
Прося, какой они дадут на то совет.

Овца на страшную брань идти ему претила
И, что он пропадёт, со слезами говорила:
«Пожалуй, батюшка, побереги себя,
Ты ведаешь то сам, что он сильней тебя».

Волк больше в сей совет с овцою не впустился
И очень на неё за это рассердился.
«Ты думаешь, что мне с медведем страшен бой? —
Ей с гневом говорил. — Я, дура, сам герой!
Уж много у меня таких врагов бывало,
Но сердце никогда моё не трепетало».

«Слыхала то и я», — лисица тут на то.
Волк спрашивал её: «Слыхала ты? А что?»
«Я слышала, — ему лисица отвечала, —
Что храбрость иногда твоя и львов сражала,
Да в том и дивности не вижу никакой;
Я знаю, что ты храбр: худая брань с тобой».

Хоть то была и ложь, но волк тем возгордился
И отменить своё намеренье стыдился.
Тотчас, простясь с ней, пошёл от них на брань,
Но гордости живот безумец отдал в дань.

Собака знает то, что волк не смирен,
И что изрядный он солдат,
И что, хоть он без лат,
Когда надует губу,
Не скоро прокусить его удобно шубу.
Пса волк приветствует: «Здорово, сват!
Не хочешь ли ты, брат,
Барахтаться со мной и сил моих отведать?»
Поймал собаку волк и хочет пообедать.

Собака говорит: «Пусти меня домой», —
И называется она ему кумой:
«Любезный куманёк, пусти, сударик мой,
Пусти меня домой:
Изволь послушать,
Пусти меня и дай ещё ты мне покушать!
В дому у нас великий будет пир,
Сберётся к нам весь мир:
Так я остатками стола поразжирею
И куманьку на кушанье созрею.
Приди ты после к нам,
А я живу вот там».

Пёс правду говорит, волк это видит сам.
Поехала домой кума, оставив куму
Надежду и весёлу думу.
По времени там он стучался у ворот;
Но дело то пошло совсем наоборот:
Воротник был в три пуда
Пёс;
Тяжёл тот волку вес;
Боялся волк мой худа
И утекал оттоль большою рысью в лес.

Пастух мой с волком ладит
И, друга своего спасая от собак,
В пастушье платье рядит,
И ходит иногда с ним он и на кабак,
И ловко с волком подпивает;
Так мой пастух и пьян бывает,
И песни голосом он волчьим попевает:
Высоко мерою музыку он берёт
И горло всё дерёт,
Вспевая по-бурлацки,
А попросту сказать — вспевает по-дурацки,
И по-разбойничьи кричит:
Всю улицу встревожить он рачит.

Волк лестью и обманом
С безмозглым за стаканом
И друг, и сват,
И брат.

Средь ночи некогда пришли они ко стаду:
Пастух гребёт ко сну, а волк — ко кладу.
И хитрый мой ловец
Десятка полтора, а может быть и боле,
Зарезал тут овец
И их перетаскал с квартиры поневоле.

Проснувшися, пастух увидел волчью лесть;
А где девался волк, легко то было сведать:
Пошёл обедать.
Казался честен волк; какая в волке честь!

Изрядный молодец в пастушьем волк наряде!
А если б грамоте он знал,
Конечно бы на шляпе подписал:
«Аркас мне имя, я пастух при этом стаде».

К Аркасу схожим быть,
Чего ещё тогда ему недоставало?
Чтоб голосом его немного повопить.
Лишь только закричал — всё дело явно стало:
Перетревожил всех противный стаду слух.
Все овцы заблеяли,
Собаки лаять стали,
Проснулся и пастух.

Кафтаном лицемер опутан; как спасаться?
Не мог бежать, ни защищаться.

Теперь он брат овец:
Как вырастет совсем, так будет им отец;
Однако в деле колком
Не прямо ведом мне предбудущий их рок.
Так трудно прорекать, да я ж и не пророк,
Но молвлю наугад: волк, чаю, будет волком.
А подлинно сказать, конечно, не могу;
А ежели скажу, так, может быть, солгу.

Волк вырос. Спит пастух когда-то крепко ночью,
А волк, собравшись с мочью,
Уж делает не так:
Сперва зарезал он товарищей-собак
И принялся за стадо,
Скот режа, как троян под Троей Ахиллес.
Потом наш волк, пастушье чадо,
Под лаврами пустился в лес
И там победоносно скачет.
Пастух, проснувшись, плачет.

Поплачь, дурак,
А впредь из волков не делай ты собак!

Приятно в голоде такие речи слушать.
Пришёл и видит он собаку на крепи:
В ожерелье пёс, однако на цепи.
Оборотясь, мой волк уходит осторожно.
Обед был тот вотще.
Бежит оттоле волк, бежит, колико можно,
И прежней пищею питается ещё.

Пришёл к крестьянскому волк дому
И, скрывшись на гумне, зарывшись под солому,
А на дворе в избе ребёнка секла мать
И волку, выбросив, грозилась отдать.
Волк рад, и ужина готова,
Да баба не сдержала слова.

Утихла и война, и шум в избе умолк,
Ребёнка мать не устрашает,
Да утешает.
И говорит ему: «Когда придёт лишь волк,
Так мы ему поправим рожу
И, чтоб он нас забыл, сдерём с него мы кожу».

Худой ужин себе тут волк нашёл
И прочь пошёл,
Сказав: «И ожидать тут доброго напрасно,
Где мнение людей с речами не согласно».

А хищник говорит: «Попрыгай и у нас,
Как прыгают у вас».
Ответствует козлёнок:
«До прыганья ли мне в прегорестный сей час?
От страха не могу поднять и коленок».

Волк песню затянув, козлёнка веселит
И перед смертью плясать ему велит.
Услышав волчий вой, к разбойнику для драки
Бегут от стад собаки.
Волк инако запел,
А именно в зубах собачьих захрипел.

О, если б так всегда стеснённый свобождался,
А утеснитель так по-волчьи награждался!